Пират

Марриет Фредерик

Он повернулся к Каину.

– На коленях умоляю вас, заклинаю вас любовью к моей матери, заклинаю вас тем добрым чувством, с которым вы прежде ко мне относились, не довершайте этого страшного злодеяния!

– Ребята, – продолжал Франциско, обращаясь к пиратам, – поддержите меня и попросите со своей стороны капитана. Ведь вы слишком отважны, слишком мужественны, чтобы губить беззащитных и невинных, чтобы пролить кровь святого человека и этой бедной трепещущей девушки!

Воцарилось молчание. Даже пираты как будто были на стороне Франциско,

хотя никто из них не осмеливался говорить. Лицо капитана подергивалось от волнения, но никто не мог угадать, какие именно чувства он переживал.

В эту минуту произошло что-то еще более интересное: девушка, служанка Терезы, была так напугана, что не могла устоять на ногах и опустилась на колени, кидая боязливые взгляды на людей, составлявших команду пирата. Вдруг она радостно вскрикнула, увидев среди них одного, которого она хорошо знала. Это был молодой человек, лет двадцати пяти, почти безбородый. Он был ее возлюбленным в более мирную пору своей жизни, и она уже больше года оплакивала его как покойника, потому что корабль, на котором он уехал, пропал без вести. В действительности же судно было захвачено пиратами и он, чтобы спасти свою жизнь, примкнул к их шайке.

– Филиппо! Филиппо! – воскликнула девушка, бросаясь в его объятия. – Госпожа! Это – Филиппо, мы спасены!

Филиппо сразу узнал ее. Вид ее воскресил в его памяти их счастливое и мирное прошлое, и влюбленные заключили друг друга в объятия.

– Спасите их! Пощадите их! Заклинаю вас именем моей матери! – повторил Франциско, снова обращаясь к капитану.

– Да благословит тебя Господь, добрый юноша! – сказал епископ, выступив вперед и возлагая руку на голову Франциско.

Каин не отвечал, но его широкая грудь колыхалась от волнения… Вдруг появился среди пиратов Хокхерст.

– Мы не успели забрать деньги, капитан, вода в том месте поднялась уже до шести футов. Надо теперь добраться до драгоценностей.

Это событие, по-видимому, изменило направление чувств капитана.

– Говорите напрямик, сударь, – обратился он к епископу, – где драгоценности? Не тратьте времени попусту, иначе, клянусь небом…

– Не поминай неба всуе, – ответил епископ. – Ты получил уже мой ответ.

Капитан повернулся в другую сторону и дал некоторые распоряжения Хокхерсту, который после этого поспешил вниз.

– Увести этого мальчишку, – сказал Каин пиратам, указывая на Франциско. – Разнять тех дураков, – продолжал он, взглянув на Филиппо и девушку, которые рыдали, обнявшись.

– Не бывать этому! – закричал Филиппо.

– Бросьте эту девушку акулам! Слышите? Да будете ли вы мне повиноваться? – крикнул Каин, замахиваясь саблей.

Филиппо встрепенулся, освободился из объятий девушки и, выхватив нож, бросился к капитану, чтобы вонзить клинок в его грудь.

С быстротой молнии капитан поймал его поднятую руку и, вывихнув ему пальцы швырнул его на палубу.

– Какой прыткий! – закричал он, усмехаясь.

– Ты не разлучишь нас! – крикнул Филиппо, пытаясь подняться на ноги.

– Да

я и не собираюсь делать это, мой милый, – ответил Каин. – Обмотать их веревкой и бросить обоих за борт!

На этот раз приказание было исполнено, потому что пираты были не только укрощены холодной отвагой капитана, но и пришли в негодование от покушения на его жизнь. Несчастную чету, пожалуй, незачем было и связывать: они так крепко обняли друг друга, что разнять их было бы почти невозможно. Их так и подтащили к входному порту и бросили в море.

– Чудовище! – воскликнул епископ, услышав всплеск воды. – Тяжела будет твоя кара за это!

– Подведите теперь этих, – сказал Каин свирепым голосом.

Епископа и его племянницу подвели к борту.

– Что видишь ты, добрый епископ? – спросил Каин, указывая на потемневшую воду и на быстро мелькавшие плавники акул, жадно подстерегавших новую пищу.

– Я вижу особого рода хищных тварей, – ответил епископ, – которые, вероятно, скоро разорвут на части это бренное тело. Но не вижу я чудовища, похожего на тебя. Тереза, дорогая, не бойся, уповай на Бога – от Него и возмездие и награда.

Но глаза Терезы были закрыты – она была не в силах смотреть на эту картину.

– Выбирайте же: на вашу долю – сначала пытка, а затем вас бросят акулам, а девушку я сейчас же предоставлю в распоряжение моей команды.

– Никогда! – воскликнула Тереза, прыгая за борт и погружаясь в волны.

Забурлила вода, замелькали хвосты акул, вырывающих друг у друга добычу, вспенилось все, – а затем темно-красное пятно постепенно расплылось, и ничего не осталось, кроме чистой, синей волны и все еще ненасытных чудовищ морской пучины.

– Тиски! Тиски сюда! Живо! Мы еще вырвем у него тайну, – закричал пиратский капитан, поворачиваясь к своим матросам, которые, несмотря на всю свою закоренелую преступность, были потрясены ужасом этой последней сцены. – Схватить его!

– Не трогать его! – крикнул Франциско, стоявший на канатном переплете для подвешивания гамаков, – не трогать его! Разве вы не люди?

Вскипев от гнева, Каин выпустил руку епископа, выхватил пистолет и нацелился на Франциско. Епископ подтолкнул руку Каина, когда тот стрелял, и, увидев, что капитан промахнулся, поднял глаза к небу, благодаря Господа за спасение Франциско. Тут Хокхерст, ярость которого одержала верх над его благоразумием, схватил епископа за шиворот и швырнул его через входной порт в море.

– Услужливый дурак! – пробормотал Каин, когда заметил, что сделал его помощник. Потом, овладев собой, он крикнул: – Схватить этого мальчишку и привести ко мне.

Один или двое из команды выступили вперед, чтобы исполнить его приказание, но Помпей и остальные крумены, которые наблюдали за всем происходившим, окружили Франциско, намереваясь его защищать. Пираты, не проявив особой решимости и не чувствуя большого желания арестовать Франциско, предоставили круменам увлечь его с собой и доставить невредимым на шхуну.