Пирамида
Шрифт:
Филипп тряхнул головой.
— Вы так считаете?
Он проглотил похвалу и благодарно затих, довольный, что его не обвиняют в трагедии. Однако Генри догадывался о том, что аспирант кое о чем умалчивает. Проходя мимо рабочих, Генри слышал их недоброжелательные отклики. Он достаточно разбирался в местном диалекте, чтобы понять, что рабочие презирают Филиппа, и подозревал: расспроси он рабочих, и события прошедших нескольких дней предстанут в несколько ином свете, а Филипп окажется не таким уж чистеньким.
Но теперь Генри тревожило кое-что
Он бросил взгляд на сопровождавших их двух охранников. Те уже не размахивали оружием, но все равно держали руки на кобурах. Впереди всех, тяжело дыша, шагал аббат Руис. Высота и путешествие вверх по руинам измотали этого грузного человека.
Когда группа наконец достигла места, где в захороненном храме открывался черный туннель, навстречу ей вышел одетый в коричневую рясу человек. Он отличался какой-то мрачной красотой, его холодные глаза, казалось, видели все насквозь.
Аббат Руис с вожделением уставился на открытый туннель.
— Отец Отера, каковы ваши успехи?
Монах ответил, склонив голову.
— К полудню мы должны добраться до развалин храма, ваше преосвященство.
— Хороню. Очень хорошо. Вы прекрасно поработали.
Аббат прошел мимо, даже не удостоив его взглядом.
Генри заметил, как в глазах выпрямившегося монаха на мгновение сверкнула ненависть. Он сразу догадался, что в отличие от Филиппа этому человеку недостаточно нескольких пустых слов похвалы. Приблизившись к нему, профессор разглядел в испанских чертах примесь индейской крови: более темный цвет лица, чуть более широкий нос и очень темные карие глаза, кажущиеся почти черными. Очевидно, отец Отера был метисом, полукровкой. Таким людям трудно жилось в Южной Америке, из-за смешанной крови они часто терпели унижение и насмешки.
Генри последовал за аббатом, но продолжал чутко прислушиваться к движениям монаха, понимая, что с ним следует держать ухо востро. Профессор не упустил из виду, что даже засеменивший к открытому туннелю Филипп старается обойти этого человека стороной.
Отец Отера зашагал следом за Генри.
Когда они приблизились к раскопанному туннелю, как раз взошло солнце. Чистое голубое небо предвещало жаркий день.
Из-за раздавшегося вдруг треска все взгляды обратились к Филиппу. Тот залез в карман куртки и достал рацию.
— Наверное, это Сэм, — объяснил Филипп. — Что-то он рано.
Генри подошел ближе. Его племянник обещал связаться с базой часов в десять, но сделал это на несколько часов раньше.
— База на связи, — ответил Филипп, прижимаясь губами к трубке. — Я слушаю, Сэм.
Несколько секунд завывали помехи, а затем...
— Филипп? Это не Сэм. Это Норман.
Подняв брови, Филипп поверх рации посмотрел на своих спутников. Генри понял, что аспирант из Гарварда чем-то взволнован. Судя по последнему сообщению Сэма, Нормана собирались принести прошлой ночью в жертву. Но он еще жив!
Норман быстро продолжал:
— Когда вы ожидаете вертолет? Он позарез нужен нам тут!
В его голосе прозвучало отчаяние.
— Вертолет
Филипп протянул рацию. Генри взял ее, успев заметить, что аббат Руис прищурился. Это предостерегло профессора от неосторожных слов. Он поднес рацию к губам.
— Норман, это Генри. Что у вас там?
— Денал в опасности! Сэм и Мэгги отправились его выручать. Но нам срочно нужна помощь. В течение часа возле западного гребня конуса будут гореть костры. Они должны быть видны сквозь дымку. Поспешите!
Генри взглянул на аббата, который уже отсылал кого-то из своих людей обратно к вертолету. Они полагали, что до звонка Сэма еще несколько часов, но теперь появилась возможность вылететь раньше. Норман тем временем продолжал:
— Здесь творится что-то странное... чуть ли не чудеса, профессор. Это надо видеть...
Треск усилился, половина слов пропадала из-за помех.
Аббат встретился с Генри взглядом. Глаза Руиса заблестели, и он кивком приказал продолжать расспросы.
— Это имеет какое-то отношение к странному на вид золоту? — задал вопрос Генри.
Норман, похоже, ничего не расслышал.
— ...храм. Не знаю, как... исцеляет... хотя детей нет.
Обрывочная связь затуманивала смысл. Генри стиснул рацию и прижал ее к губам. Если была хоть какая-то надежда предупредить Сэма и остальных, профессор должен был сделать это именно теперь.
— Норман, держитесь! Мы вылетаем! Но скажи Сэму, чтобы ничего не делал сгоряча. Он знает, что я не доверяю ему действовать самостоятельно.
При этих словах стоявший рядом Филипп вздрогнул. Генри уповал на то, что его последняя фраза удивит также и Нормана. Вся их группа знала, что профессор глубоко уважает племянника и никогда не стал бы унижать его или любого другого студента подобным заявлением. Однако аббат Руис понятия об этом не имел. Генри снова нажал на кнопку передачи.
— Я повторяю. Ничего не делайте. Я не верю в рассудительность Сэма.
— Профессор?
В голосе Нормана чувствовалось смятение. Рация разразилась треском. Все дальнейшие слова полностью утонули в нем. Генри покрутил рацию в руках, однако помехи только усилились, и он недовольно проворчал:
— Вероятно, сели батарейки.
Он надеялся на то, что Норман уловил его завуалированное предупреждение. А если и нет — хуже все равно не будет. Аббат Руис, по-видимому, не заметил этой уловки.
Генри передал рацию обратно Филиппу. Сунув ее в карман, аспирант открыл рот.
— Почему вы сказали, что не доверяете Сэму, профессор? С каких это пор?
Генри шагнул вперед, пытаясь заставить гарвардца замолчать. Однако аббат Руис уже услышал и резко обернулся к ним.
— В чем дело? — спросил он, подозрительно прищуриваясь.
— Да так, ничего особенного, — быстро ответил Генри. — У моего племянника давнее соперничество с мистером Сайксом. Он всегда считал, будто я ставлю Сэма выше его.