Пир попрошаек
Шрифт:
– Он слишком долго пробыл в воде… – пробормотала она вполголоса. – Ладно, можете продолжать.
– Благодарю за доверие, – насмешливо отозвался Лайам. Он взял мертвеца за плечо и перевернул его на спину, не испытывая при том никакого волнения, но тут же присвистнул. Горло несчастного пересекала тонкая красная полоса. Труп долго носило по волнам, и рана сузилась, но даже сейчас было явственно видно, как она глубока.
С моря подул резкий порывистый ветер, полы плаща Грантайре обвились вокруг ее ног. Лайам осторожно вернул мертвеца в прежнее
– Ну что ж… – неуверенно сказал он. – Наверное, мне следует отвезти его в город.
– Что, прямо сейчас? – спросила волшебница. Судя по раздражению, проскользнувшему в голосе гостьи, ее это никак не устраивало. – А вы не забыли, сударь, что мне нужно с вами поговорить? О деле, которое более чем неотложно.
Лайам долго молчал, вглядываясь в лицо Грантайре. Откуда в ней эта напористость? И отчего она так груба? Или ей доставляет удовольствие давить на людей? А может, она так черства, что ничего, кроме себя самой, в этом мире не видит? Хотя он и сам сейчас внешне бестрепетно ворочал мертвое тело, душа его была опечалена. А Грантайре, похоже, этот мертвец уже нисколько не волновал.
«Сколько же ей лет?» – гадал Лайам. Возможно, как и ему – около тридцати. А может, даже и меньше.
– Но нельзя же бросить его вот так, – сказал он наконец, указывая на тело.
– Значит, оттащите труп от воды, – предложила Грантайре. – Ничего худшего с ним уже не случится, а я тороплюсь. Вы можете доставить его в город и позже.
«Мастер, у тебя назначена встреча!» – напомнил мысленно Фануил.
– Встреча? Какая встреча? – пробормотал Лайам вслух. Потом вспомнил: – С госпожой Присциан?
«Да. Вы сговорились встретиться в полдень».
– В чем дело? – потребовала объяснений волшебница.
– Мне так и так нужно выехать в Саузварк. И боюсь, что немедля.
Грантайре надменно вздернула бровь, давая понять, что воспринимает эти слова как пустую увертку.
– И что же, эту поездку нельзя отложить?
Лайам поморщился. Разговор в таком тоне начинал его раздражать.
– К сожалению, нет. Встреча, о которой было условлено еще на прошлой неделе, очень важна для меня.
Посмотрев еще раз на мертвое тело, Лайам продолжил:
– А что касается нашей находки… Мне действительно лучше отвезти погибшего в Саузварк. У меня есть приятель – в управлении городской стражи. Он разберется, как с ним поступить.
Грантайре поджала губы.
– Прекрасно! И когда вы вернетесь?
– Даже не знаю… – признался Лайам. – Мы сговорились встретиться с госпожой Присциан ровно в полдень. Примерно через час, или около того, я, пожалуй, освобожусь…
– Госпожа Присциан, – понимающе протянула волшебница. – Да, теперь я вижу, что ваше дело действительно неотложно.
Лайам рассердился.
– Она судовладельица и в весьма преклонных летах! – заявил он сухо. – Я вернусь домой после обеда.
Она вновь усмехнулась и вздернула бровь.
– Пожалуй, устроит.
Волшебница развернулась на каблуках и направилась к дому. Серый кот вприпрыжку бросился следом.
Обозленный Лайам какое-то время стоял на холодном ветру, пытаясь обрести равновесие духа. Он злился в основном на себя. Как бы там ни было, нельзя забывать о хороших манерах. Эта высокомерная фифочка все-таки дама и к тому же его гостья. «Незваная гостья», – напомнил себе Лайам.
«Она всегда такая… такая… самоуверенная?» – мысленно спросил он у Фануила.
«Она нас не слышит, – напомнил дракончик. – Да. Мастер Танаквиль частенько говаривал, что волшебница Грантайре – большая нахалка».
Лайам припомнил, что и сам Тарквин не отличался особой учтивостью. Но со старика, как говорится, и взятки гладки. А когда молодая женщина считает возможным вести себя грубо, далеко выходя за рамки приличий, это уже не лезет ни в какие ворота.
Покачав головой, Лайам решил больше не думать об этом и заняться решением насущных проблем. Набежавшая волна ткнулась в его сапоги. Лайам выругался и отпрыгнул на сухое место – совершенно непроизвольно, а вовсе не потому, что сомневался в надежности собственной обуви. Когда волна откатилась, он подхватил мертвеца под руки и потащил от воды. Ноги несчастного бороздили мокрый песок, оставляя в нем внушительные канавки. Фануил невозмутимо наблюдал за действиями своего господина.
Он изрядно упарился и, втащив тело во внутренний дворик, облегченно вздохнул. Его пальцы намокли и замерзли, на них налип песок и еще какая-то мелкая дрянь. Лайам пошел в дом, держа руки на весу, ему хотелось их поскорее вымыть. Но посреди гостиной он внезапно остановился.
«Мне ведь опять придется за него браться! Надо же как-то взвалить тело на чалого!»
Лайам недовольно скривился и, повернувшись, двинулся к выходу. На свежем воздухе его пробрала дрожь. Он пересек дворик, свернул за угол и открыл двери пристроенного к дому сарайчика.
– Спокойно, Даймонд, – сказал Лайам, хотя чалый и без того был спокоен. Конь ткнулся теплыми губами хозяину в ухо и шумно вздохнул.
Через какое-то время в дверях денника показалась узкая мордочка Фануила.
«Ты собираешься отвезти тело эдилу?»
– Да, – коротко ответил Лайам. Он был занят тем, что старался потуже затянуть подпругу и при этом не слишком испачкать седло мокрым песком. Эдил Кессиас, возглавляющий городскую стражу, был в Саузварке наместником герцога Южного Тира. – А куда же еще?
«У него перерезано горло. Значит, его убили. Ты же знаешь, что тебе скажет эдил».
Лайам оставил свое занятие и призадумался. Выпавшая из руки пряжка негромко звякнула, ударившись о брюхо коня.