Пип-шоу

Старлинг Изабелла

Майлз развернул меня в считанные секунды, его член выскользнул, и я застонала от потери его. Теперь я висела снаружи, он держал меня за талию и опустил меня еще дальше в окно. Я была в ужасе, кровь бурлила, сердце и голова кричали от страха и удовольствия. Я никогда не чувствовала себя такой свободной, как в тот момент, полностью зависящей от него и полагающейся на его милость.

— Сделай это, — сказала я в последний раз, но на этот раз кончик его члена уперся в мою задницу.

Мои глаза расширились, и я застонала, но он не обратил на это внимания. Майлз поплевал на ладонь и

смазал свой член для меня, а затем начал толкаться внутрь, медленно, мучительно медленно, но так неумолимо, что я знала, что он будет полностью внутри меня через несколько секунд.

Я почувствовала, что борюсь с ним, ощутила жжение, когда моя задница попыталась вытолкнуть его, а он нежно прикоснулся пальцами к моим губам, криво улыбнувшись.

— Пусть это случится, сладкая, — прошептал Майлз. — Пусть это случится для меня.

Я выдохнула, и он скользнул внутрь меня, заставив меня ахнуть, когда он опустил меня над землей. Я была в ужасе, так напугана, что меня прошиб пот. Смотрела в его глаза, ощущая абсолютное безумие момента. Затем я откинула голову назад и рассмеялась.

Я смеялась за него, за нас и за Пози. Потому что все еще была здесь, и, черт возьми, я собиралась прожить свою жизнь до самого последнего момента и наслаждаться каждой гребаной секундой. Я собиралась любить жизнь и сделать так, чтобы она стоила того для каждого другого человека, который не смог прожить свою.

Майлз усмехнулся и схватил меня за грудь, другой рукой крепко поддерживая мою спину, чтобы я не упала. Он вошел в меня в последний раз, и этого было достаточно. Он хрюкнул и кончил в мою задницу, кончил так сильно, что я почувствовала, как сперма вытекает из меня, пока он продолжал трахать. Я застонала и отпустила его, позволяя своим рукам упасть и повиснуть над землей.

— Ты такая чертовски невероятно красивая, — сказал мне Майлз, позволяя мне насладиться этим особенным моментом. — Это… это невероятно. Я влюблен в тебя, сладкая. Я так чертовски влюблен в тебя.

Я слегка приоткрыла глаза и послала ему воздушный поцелуй.

Эпилог

Майлз

Toujours (фр.) — всегда.

Мои нервы брали верх надо мной.

Я дышал неглубоко, в панике прижавшись спиной к стене, а потными ладонями — к металлу вешалки. По крайней мере, никто не найдет меня здесь. По крайней мере, люди подумают, что я даже не появился.

Двери приоткрылись, и мое сердцебиение участилось, когда я услышал приближающиеся шаги. А потом Бебе встала передо мной, с широкой яркой улыбкой на губах и дерзким выражением в глазах.

— Вот ты где, — сказала Бебе, и я виновато улыбнулся ей. — Пойдем, я прослежу, чтобы все было в порядке. Позабочусь о том, чтобы с тобой все было в порядке.

— Обещаешь? — спросил я ее дрожащим голосом, и она кивнула, улыбка приподняла уголки ее губ. — Обещай мне, Бебе.

— Обещаю, — кивнула Бебе. — Я обещаю, что все будет хорошо. А теперь, ты выйдешь со мной?

Я

слегка кивнул головой, и моя рука нашла ее руку в гардеробе. Там было темно и душно, но это было менее пугающе, чем галерея снаружи, где люди ждали встречи со мной.

Бебе крепко, но нежно взяла меня за руку и вытащила из угла, в который я сам себя загнал.

— Пойдем, — мягко сказала она. — Я буду здесь на каждом шагу. Ты знаешь, что буду. Разве я когда-нибудь подводила тебя?

Я подумал о последних нескольких месяцах. О моей девочке, которая была рядом со мной на приемах у врачей, о встречах с доктором Хелен в ее кабинете каждую неделю. Я думал о том, как Бебе показывала мне все свои любимые места в городе и как терпеливо она отнеслась к тому, что я сломался посреди книжного магазина. Как она помогла мне, позаботилась обо мне, как убедилась, что со мной все в порядке. И я понял, что доверяю ей больше, чем кому-либо другому. Я был готов отдать свою жизнь в ее руки, если бы дело дошло до этого.

— Нет, — просто ответил я, на моем лице появилась небольшая ухмылка. — Я доверяю тебе. Пойдем.

Бебе вытащила меня из гардероба, и свет в галерее ослепил меня, заставив прикрыть глаза. Но потом я услышал их, когда мы прошли в центр зала. Аплодисменты. Это было так чертовски громко.

Я поднял голову и посмотрел на окружающих меня людей.

Галерея была красивой, современной и элегантной, в монохромных тонах, которые гарантировали, что выделялось искусство, а не мебель или дизайн интерьера комнаты. Это было чистое, открытое пространство, и мне оно понравилось. Оно во многом напомнило мне мою квартиру.

В зале было бесчисленное множество людей, и пока Бебе вела меня к сцене, я разглядывал всех присутствующих. Мужчины и женщины, всех размеров, цветов и чертовски красивых форм. Несколько месяцев назад мне было бы чертовски некомфортно в этом зале. На самом деле, я бы, наверное, никогда туда не пришел. Но сейчас, с Бебе рядом со мной, удивленная улыбка озарила мое лицо. Может быть, именно здесь мне и суждено было оказаться.

Бебе не останавливалась, пока мы не поднялись на трибуну, и она с яркой улыбкой протянула мне микрофон. На ней было облегающее красное платье с оборкой внизу и черные бархатные туфли на каблуках. Она выглядела так чертовски сногсшибательно, что мне захотелось заставить ее опуститься и раздвинуть для меня ноги, чтобы я мог сосать ее сладость, как чертов леденец. Я был влюблен в эту девушку по уши. Бебе пробудила во мне эмоции, о которых я даже не подозревал. Она была невероятной, потрясающей, бесподобной. И я любил ее каждой клеточкой своего тела.

— Дамы и господа, — сказала Бебе в свой микрофон. — Майлз Рейли!

И снова аплодисменты. И на этот раз они были оглушительными.

Я смотрел в их глаза, их ожидающие улыбки подталкивали меня вперед. И в кои-то веки я не увидел демонов, монстров или людей, которые хотят меня поймать. Я видел людей, истории, личности, которые так отчаянно пытался уловить в своей работе. И мне это нравилось.

Я широко улыбнулся и помахал толпе, и они зааплодировали.

— Я не знаю, что с-сказать, — дрожащим голосом произнес я, сжимая руку в кулак.