Пилюля
Шрифт:
Заходим. Раздеваемся. Наблюдаем процесс дарения подарков. Именинник, выслушав поздравление, достаёт дар на всеобщее обозрение.
А здесь похоже кошельками родителей меряются…
Мы с нашим сверхскромным подарком пристраиваемся в конец очереди. Пилюля явно комплексует из-за своего бедного прикида. Шепчу ей на ухо: "Ты здесь самая красивая." Она покрывшись румянцем, смотрит на меня с благодарностью. А я рассматриваю нашу "золотую" молодёжь. Она сильно отличается от виденной мной в 70-80-е. Здесь не принято зарываться, кичиться своей самостью, устраивать
Основная часть молодой элиты получала хорошее образование. Многие из "золотых" детей стали впоследствии крупными руководителями, работниками науки и искусства. Но, они с юности поняли свою "особенность" и не очень стремились контактировать с "простыми" парнями и девушками. Вот в такую "золотую" компанию мы и попали.
Знакомьтесь, – говорит Мстислав, представляя нас последней группе гостей спортсменами ВВС и будущей студенткой-медиком.
Девушки, улыбаясь представляются:
– Рада Аджубей, студентка МГУ.
– Майя Каганович, архитектор.
Пижонистый парень, щурясь от света лампы:
– А я, возможно, скоро буду брать у вас интервью. Стажёр спортивного отдела "Комсомольской правды" Алексей Аджубей.
Не имей сто друзей, а женись, как Аджубей. Это же политбюровская родня. Едрить-колотить.
Звонит телефон. Юбиляр берёт трубку:
– Да. Спасибо Светлана. В ресторан? Нет не могу. Мы сейчас начнём праздновать. Что? Вы приедете? Записывать? Ты, муж, Артём с женой, Света Молотова с мужем, Серго Берия и лётчики Лев Булганин и Степан Микоян. Что? Через полчаса? Конечно подождём.
Мстислав тупо смотрит на телефон. Рада развеселившись объявляет:
– Заседание Политбюро ЦК ВКП (б) объявляю открытым.
Захлопала одна Каганович. Остальные в ауте.
Подошла из столовой в белом халате старшая сестра Мстислава – Ольга. Выслушав, неунывающую Раду, сестра именинника, хлопнув в ладоши по-военному распорядилась:
– Мстислав, вызывай маэстро Каца и директора столовой. Мероприятие получает высшую категорию сложности. Девочки, если хотите помочь, надевайте халаты, и со мной строгать салаты и чистить картошку. Мальчики, тащите из подсобки ещё три стола и стулья. Что смотрим, поехали.
Прибежал взволнованный Кац, бережно держащий скрипку. Накрыли столы, поставили приборы. Вваливается толпа. Встречает Ольга.
– Слушатель военно-воздушной академии майор Микоян для вручения подарка прибыл. – весёлый лётчик достаёт из корзины жаренного поросёнка на блюде, – ещё вчера хрюкал. Доклад закончил.
И, цокает каблуками по-изотовски. Как бы невзначай, расстёгивает шинель демонстрируя два ордена и несколько медалей.
– Доклад приняла лейтенант раздбатальона девятнадцатого стрелкового корпуса Ольга Строева. – и расстегнув халат столового работника, демонстрирует два аналогичных ордена и медали.
– О. а вы тут знакомитесь уже, – вещает старшая (судя
Знакомится со всеми, протягивая руку и коротко говоря: "Светлана".
Когда услыхала про ВВС при знакомстве с нами, заулыбалась и сказала:
– А, "васины соколы".
Балерину-красавицу Ольгу Лепешинскую Светлана Сталина обняла и сказала:
– Привет, Лёша. Ты как всегда – очаровательна.
– Не называй меня так, – притворно обиделась звезда балета, – Я чувствую себя снова маленькой девочкой…
Из пришедших ранее подошли знакомится партработник Пётр Демичев с женой Марией, второй комсомольский секретарь Александр Шелепин с женой Верой, художники Мыльников и Булгакова, студент Георгий Данелия с невестой Ириной Гинсбург, инженер-конструктор Башир Рамеев и наша футболистка Любочка в офигенном вечернем платье.
– Заносите подарок, – распоряжается дочь вождя народов.
Сын Жданова и приёмный сын Сталина заносят судя по весу тяжеленный ящик с надписью – магнитофон "Днепр-1".
– Перед Новым Годом в ГУМ завезли, – делится информацией Юрий Жданов, он же муж Светланы Сталиной и он же сын члена Политбюро Андрея Жданова.
– А давайте уже пойдём за стол, – произносит слегка покачиваясь капитан Лев Булганин, и подняв сумку вверх, гремит бутылками.
– Проходим, проходим, – повторяет гостям Мстислав, а нам с Колобком кивает на ящик и на дверь подсобки.
Ну вот. Получай деревня трактор. Опять припахали.
Обе Светы – Сталина и Молотова, как находящиеся в положении дамы постоянно подкидывали мужьям вводные. То. столы нужно в кружок переставить, чтобы разговаривать со всеми, то подстелить мягкое на стул, а то сидеть жёстко, то мел им подавай, то варёные яйца. Колобок и Пилюля смотрели на это квадратными глазами. А я усмехался про себя, вспоминая жёнушкин суп с конфетами, мороженное с чесноком, нюхание хозяйственного мыла и выхлопных газов нашей машины из прошлой жизни…
Когда Вася потянулся к бутылке водки – я на него так глянул, что он быстро налил себе "Боржоми". По краю ходим. За дверью и по углам здесь стоят с десяток телохранителей которым завтра отчёты рисовать. Маэстро Кац что-то потихоньку наигрывает на пианино. Типа для улучшения пищеварения. Молча мечу пищу не чувствуя вкуса. Постепенно адаптируюсь и вникаю в ведущиеся разговоры.
Сталина обращаясь к Амайе, жене своего брата Артёма:
– А правда, что твоя мать придумала вот это, – Светлана поднимает правую руку согнутую в локте вверх и сжимает кулак…
– Нет. – отвечает дочь Долорес Ибаррури. – Она придумала наш клич. "Но пасаран."
– А вы музыканты? – обращается ко мне набравшийся Лев Булганин, не переставая ковырять вилкой в тарелке, – Исполните-ка нам что нибудь эдакое, – крутит в воздухе столовым прибором и ржёт.
Смех подхватывают другие. Кладу ладонь на ладонь нервно дёрнувшейся и готовой разрыдаться Пилюли.
Вы хочите песен их есть у меня.
Встаю. Беру гитару. Вижу обеспокоенный взгляд Каца из-за непоняток. Встаю, чтобы все видели. Кто то отложил вилки и смотрит, кто-то продолжает есть и разговаривать.