Пилот мечты
Шрифт:
Сначала мы обменялись «какделами-спасибо-ничего» и поинтересовались здоровьем друг друга. При этом Тойво внимательно смотрел куда-то мимо моего уха, а я чувствовал, что краснею щеками, как оно бывает перед началом неприятного, но неизбежного разговора.
Тосанен разговор начинать не спешил. Вряд ли стеснялся — не тот человек. Или помучить хотел, психолог хренов, или приглядывался. А скорее всего и то и другое одновременно.
— Так странно. Сколько ты уже на «Тьерра Фуэга»? А я ни разу не был у тебя в гостях.
— Тойво, я у тебя тоже
— Да-а, у нас на станции не принято ходить в гости.
— Я заметил.
— У тебя неплохо. Уютно. Я смотрю, новый планшет? Хорошая модель, ты доволен?
Мне надоело. Сколько можно тянуть? Явно ты не за планшетом пришел, да и модели той сто лет в обед.
— Тойво, говори, с чем пожаловал. Мне завтра вставать рано, а уже полдвенадцатого. Так что… — Я пожал плечами, показывая, что пора бы к делу.
Он подачу принял.
— Андрей, я к тебе неплохо отношусь. Поэтому буду говорить прямо. Зачем ты суешь нос не в свои дела?
— Ты о чем? — демонстративно не понял я.
— Ты знаешь о чем. Ты мной интересовался. Ты узнал обо мне кое-что, и я хочу узнать, зачем тебе это понадобилось, — Тойво мою демонстрацию проигнорировал.
— Решительно не понимаю, что ты имеешь в виду.
— Зря, Андрей! Фурдик — дурак. Жадный дурак. Но и ему хватило ума прекратить любопытствовать. Он копнул немного и ему хватило. Ты мне сейчас расскажешь, что он успел накопать и что он рассказал тебе.
— Тойво, я к тебе тоже неплохо отношусь, но, мне кажется, ты перегибаешь палку. Во-первых, ты у меня в гостях, так что сбавь обороты, во-вторых…
— Помолчи. Во-первых, помолчи. Я тебе объясню свою позицию. Ты готов слушать?
— Ну, давай послушаем.
— Хорошо. Так. Ты в концерне человек новый, это раз. — Тосанен поднял руку и стал загибать пальцы. — Ты ведешь себя как выскочка. Молодой выскочка — это два. Этикет требует уступать дорогу достойным людям, много сделавшим для компании — это три. И это не так важно, как пункт четыре: ты стал носителем информации не своего уровня. Далее. Информация касается интересов самых разных людей, начиная с меня. Как мы будем реагировать, будет зависеть от того, что ты сейчас скажешь. Что именно ты узнал? Зачем и для какой цели ты интересовался? Я выражаюсь ясно?
Выражался он ясно, яснее некуда. Я здорово разозлился. Как так? Пришел, уселся, и теперь пугает всякими многозначительными «мы»! В конце концов, ничего противозаконного я не делал (ну почти) и лично Тойво никак не задевал.
Я высказал эти положения. Вежливо, но непреклонно.
Тосанен слушал, как я говорю, что я не выскочка, что я просто работаю, что вся моя карьерная инициатива исходит сверху, от начальства. И что ему, Тойво, совершенно не надо знать о моих делах, что и у кого я разузнаю — это мое дело, и больше ничье.
— Тут ты ошибся, — ответил он на последнее рассуждение. — Это «чье дело». Именно так. Лучше тебе сделать две вещи: честно сказать, что ты знаешь, и поработать с нами. Тебе это будет полезно, и тогда твой интерес
— Тойво! Что ты прицепился?! Я не делал ничего противозаконного! Я не собирался как-то тебе вредить, или что ты там себе напридумывал! И ты ничего не сможешь доказать.
— А ничего доказывать не нужно. Достаточно, чтобы нам показалось, что ты знаешь нечто, что мы считаем внутренней информацией. И тогда нам придется считать, что ты знаешь слишком много, Андрей. Ты знаешь, что бывает с людьми, которые знают то, что им знать совершенно не положено?
— Паранойя какая-то!
— Нет, элементарный здравый смысл. И он мне подсказывает, что лучше бы тебе согласиться работать с нами, так. Из расположения к тебе, Андрей, последний раз предлагаю: работай с нами! Ты можешь работать и с жирным кретином Фурдиком, никто слова не скажет. Просто иногда тебе придется выполнять наши поручения. За большие деньги, не просто так. Согласен?
— Проваливай, Тойво. Не люблю, когда меня пугают, да еще на ровном месте. Так что… — Мой палец указал на дверь.
— Ты уверен?
И еще один тычок в сторону двери.
Он холодно улыбнулся и пошел на выход.
В дверях Тосанен остановился и бросил через плечо:
— Все равно ты будешь работать с нами, Андрей. Хочешь ты этого, или нет — придется.
Я гневно просверлил взглядом закрывшуюся дверь.
Скотина! Нет, ну какая скотина! Сколько раз мы вместе оказывались в самых поганых ситуациях? Сколько раз работали вместе?! Он знает, чего я стою, и обзывает выскочкой! Да еще эти намеки… Информация не моего уровня! Знаю слишком много! Им придется считать! Козел!
Кстати, а что такого страшного я узнал? Ну, «не моего уровня»?
Фурдик осекся на информации о контрабандном экспорте зверушек из Конкордии. И что? Кто-то важный в концерне имеет незаконные доходы, торгуя животными? Допустим, эти доходы не маленькие, или даже очень большие.
Ну и что?!
Для кого-то секрет, что у нас на базе все потихоньку воруют? Ни для кого!
Животные, пусть даже акселерированные, запрещенные к производству в ОН — это не та статья доходов, где могут вращаться по-настоящему серьезные суммы. Это же не черный рынок люксогена!
Даже торговля хризолиновой рудой третьего сорта из АД-186 обещает в десятки тысяч раз больше. Ведь хризолин — это широчайший рынок, постоянные потребности… настоящее стратегическое сырье!
Хризолин нужен всем и постоянно. Потому как космические летательные аппараты строят все. Не обязательно даже — гигантские боевые звездолеты. Но — флуггеры, грузовые суда, планетолеты… А это — десятки тысяч двигателей, сотни тысяч дюз и различных профилей реакторной облицовки. А это всё — хризолин, хризолин и еще раз хризолин. Самый пластичный, удобный, технологичный материал из числа наиболее жаропрочных.