Пилот-девица
Шрифт:
– Что у них, черт возьми, в руках?! – визгливым от страха голосом спросил Анатоль у Свена, который, хоть и был вожаком, сегодня исполнял обязанности пилота "Малаги" вместо слегшего от дизентерии Попрыгунчика Мэта. – Копья, что ли?
Вопрос Анатоля был непраздным. У аборигенов на вооружении состояли крайне странные штуки: трехметровые деревянные жерди с загадочными черными утолщениями на конце, а еще – вилы с добела наточенными зубьями.
Два самых рослых "дикаря" – а это были дюжий бортник по имени Млад и главный богатырь деревни Алеша – размахивали
Еще более необычными предметами экипировки дикарей являлись продолговатые штуковины, болтающиеся в заспинных кожаных чехлах.
Ну и наконец, загадку составляло содержимое вместительных деревянных ведер, которые волокли самые молодые бойцы отряда.
– Кажется, нас ждали. Это засада! – проявил сообразительность Анатоль.
В его голосе прозвучала неожиданная теплота. По правде сказать, и в предыдущие разы Анатолю, русскому по крови, было жаль наивных муромчан, остававшихся без стада, и он в каком-то смысле был даже рад, что в этот раз местные не сплоховали. К его счастью, эта теплота ускользнула от внимательного обычно Свена. Ему было не до тонкостей психологии.
– Какая, к дьяволу, засада! – зло прошипел Свен. – Мы позавчера сюда лететь решили. Откуда им знать то, чего мы сами не знали?!
Свен был уверен, что обнаглевшую деревенщину немедленно положат в четыре ствола часовые. Он еще не знал, какая судьба постигла несчастных стараниями "кукушек".
Вместо четырех стволов заговорил один – это был автомат Альфонсо, схоронившегося за колесом "Малаги".
Увы, даже его одного хватило, чтобы произвести в рядах нападающих заметное опустошение.
Вот упал на землю Влад Бычья Голова. Через секунду неестественно растянулся на песке его племянник, Гоемысл Златобрад. Будь на Таргитае современные реанимационные комбайны, умелые хирурги и лютые антибиотики, шансы пережить этот сумасшедший день у Гоемысла с Владом были бы.
Но всего этого на Таргитае не водилось.
Флуггеры были уже настолько близко, что многие из "дикарей", не сговариваясь, выхватили из заспинных чехлов четырехствольные самопалы и вжарили картечью по последнему уцелевшему часовому с автоматом – да так, что резину на колесе изорвало в лоскуты, а сам Альфонсо принял быструю, хотя и крайне болезненную смерть.
Если бы прямо в эту секунду Свен вместо того, чтобы лихорадочно тыкаться в панель управления "Малаги", спеша закрыть аппарель, схватил оба автомата "Алтай" (свой и положенный второму пилоту) и открыл огонь по дикарям, то, скорее всего, у него еще были бы виды на спасение.
Но драгоценные мгновения были упущены.
Волна атакующих на полной скорости расплескалась о шасси обоих флуггеров.
Самодельные дымовые гранаты легли под ветер. Вчера их полночи снаряжали деревенские бабы, макая связанное пучками сено в смесь селитры и древесной смолы (рецепт сообщил им всезнайка Ветеран).
Не все дымовухи
Через минуту экипажи всех трех багги перестали четко различать, что творится близ флуггеров – серый жирный дым стоял непроглядной стеной.
Ветеран, наблюдая диспозицию из своего "кукушкиного гнезда" в ветвях дуба, одобрительно ухмыльнулся.
Это тоже было очень важной частью его плана. Только так, дымом, можно было оградить своих от опустошительного пулеметного огня с борта багги.
Теперь трапперам на пастбище, чтобы реализовать свое огневое преимущество перед деревенскими, у которых совсем не было современного автоматического оружия, требовалось вначале прорваться сквозь стену тяжелого низкого дыма.
Были, конечно, в этой уловке и минусы. Ветер дул так, что белесые дымные хвосты, растянувшись вдоль правого края пастбища, перекрыли снайперам обзор и теперь они помочь своим прицельным огнем не могли.
– Сувай покрепче, поглубже ему в гузно, чтоб струей не вышибло, – наставлял богатырь Алеша своего друга.
– Сую на совесть, как учили, – басил ему в ответ Гостибор, что есть мочи вталкивая в очередную днищевую дюзу "Малаги" массивный чоп из пакли. Чоп кое-как держался на длинном деревянном шесте и охотно оторвался, оставшись в дюзе, под первым же ударом деревянной киянки Алеши.
Ветеран очень гордился этой придумкой с чопами, хоть и не был ее автором.
Когда-то, еще школьником, он видел такой трюк в приключенческом фильме "Враг Объединенных Наций". Но, казалось Ветерану, его заслуг это не умаляло. В конце концов, одно дело знать ловкий прием, а другое дело – самому его применить!
Тем временем вторая команда в составе бортника Млада и его подручных – Дурилы, Корчмаря, Афанасия – заколотила чопы в носовые тангажные дюзы "Кассиопеи".
Согласно плану, они должны были законопатить все восемь днищевых дюз. Но когда они собирались приступать к кормовым, из дыма в считаных метрах от них показалось размалеванное под хищную акулью пасть рыло первого багги ДИР-1200.
За рулем машины сидел Бродяга Пит, траппер с двадцатилетним стажем. Во рту его дымила вонючая сигара из гидропонного табака.
Рядом с Бродягой Питом на сиденье выжидательно скрючился вооруженный всережимной винтовкой салага Шон Каролина. А за его спиной истерично поливал пространство перед собой из автоматического пистолета кореец Сенг.
Реакция у Шона была отличная. В доли секунды оценив обстановку, он осыпал пулями Дурилу с Корчмарем.
Дурила застонал и зажал рукой рану на животе – он схлопотал две оперенных пули-стрелы. Ох и больно же ему было!
К счастью, специальная группа гренадеров, выделенная Ветераном – в нее возле одной только "Кассиопеи" входили шестеро бойцов – ждала такого оборота событий.