Пикировщики
Шрифт:
– Где же другие истребители? Где помощь?
– чуть не кричал летчик, глядя на неравный бой "чаек". Почти с неприязнью смотрел он на штурвал своего бомбардировщика: рядом в небе в отчаянном меньшинстве дрались с врагами его товарищи по оружию, а он им ничем помочь не мог.
Летчик догадывался, что внезапным ударом на рассвете врагу удалось нанести гродненскому соседу - 11-й смешанной авиадивизии - весьма серьезный ущерб и тем обеспечить себе преимущество, господство в воздухе - главное в современной войне. Дравшиеся "чайки", по-видимому,
– Костя-а!
– прервал мысли голос бомбардира.
– Убери газ, ты держишь скорость больше расчетной.
Пилот взглянул на прибор. Действительно, охваченный тревожными думами, он непроизвольно прибавил обороты моторам, и самолет летел на предельной скорости. Летчик сбавил скорость.
А телефоны продолжали встревоженно гудеть:
– Это не провокация, Костик. Это - война!
– Я это понял еще на рассвете. Фотографировать будешь?
– Нет. Обойдем стороной. Бери на север, выйдем на Августовскую дорогу... Эх, Гродно... Эф-три! Эф-три!
– вызвал Филиных радиста.
– Записывай радиограмму...
Пылавший город остался позади. Разведчики полетели на северо-запад вдоль шоссейной дороги Гродно - Августов. По ней друг за другом на расстоянии одного-двух километров на запад следовали три воинские колонны. За ними на конной тяге пылили пушки, крытые и открытые повозки.
– Воздушный бой!
– оторвал от наблюдений голос Прядкина.
– Где?
– вскинулся Усенко.
– Слева ниже нас. В районе головной колонны войск.
Летчик наклонил "арочку" и увидел, как короткие и тупоносые истребители И-16 смело нападали на большую группу фашистских двухмоторных бомбардировщиков Ю-88. Один фашист беспорядочно падал.
– Девять "ишачков" против тридцати! Так их...
Под ударами советских истребителей строй вражеских бомбардировщиков распался: часть их повернула обратно, другая упорно летела к Гродно. В стороне от дороги, по которой следовали наши войска, на зеленом фоне леса возникли серые кружочки - это фашистские самолеты освобождались от бомб, сбрасывая их куда попало.
Впереди Ар-2 показались извилистые берега реки Бобр и местечко Белокаменно. Над местечком по кругу носилась шестерка Ю-87: они бомбили наши войска. С разных мест по вражеским самолетам вели огонь зенитные пулеметы. Летчикам хорошо было видно, как искрились огнем их счетверенные установки.
Дальше по Августовской дороге в нескольких километрах от Новокаменно внимание летчиков привлекли вспышки огня на опушке леса - артиллерийская батарея из шести орудий вела бой с немецкой пехотой. От местечка к батарейцам бежало много красноармейцев. С другой стороны к ним подходила вражеская автоколонна, по которой стреляли батарейные орудия. Колонна состояла из приземистых грузных автомобилей с короткими кабинами и длинными кузовами. В кузовах плотными рядами сидели
Колонна следовала на восток и была очень длинной. Ее головная часть остановилась, упершись в позицию нашей батареи, а окутанный пылью хвост еще двигался, исчезая в гуще начинающихся здесь Августовских лесов. Машины подъезжали одна за другой, останавливались. Из них во все стороны выскакивали серо-зеленые фигурки: одни из них тут же падали под разрывами и оставались лежать неподвижно, другие бросались в кюветы или исчезали в густых зарослях соседнего леса.
Так вот какие они, фашисты! Летчик внимательно рассматривал их.
– Эф-три! Радируй: в квадрате...
– Филиных начал диктовать текст радиограммы.
– Саша!
– прервал его Усенко.
– Посмотри, справа на дороге еще что-то пылит! Видишь? Сейчас подлетим ближе.
На дороге густо клубились пепельно-желтые облака пыли. В их разрывах чернели прямоугольные коробки.
– Танки!
– И бомбардир стал считать: - Раз, два... восемь. Да их тут не меньше сотни! Чьи они? Дорога ведет на Друскининкай и Мяркине, еще ближе Капчеместис.
– Серые какие-то... Наши же окрашены в зеленый цвет. Может, немецкие? Надо уточнить. Снижаюсь! Усенко перевел машину в планирование.
– Давай вдоль колонны!
– предложил Филиных и почти сразу закричал: Кресты! Вижу кресты! Отворачивай!
Точно: из клубов пыли вынырнул танк, за ним второй, третий. На серой их броне с пятнами камуфляжа Константин ясно увидел широкие черные кресты в белом окаймлении: танки были немецкими. За танками на автомашинах следовала моторизованная пехота. Летчик резко двинул секторы газов, моторы взвыли на полной мощности, Ар-2 с отворотом улетал от дороги.
– Эф-три! Срочно радируй: "В квадрате... до сотни немецких танков с мотопехотой. Направляются на большой скорости..."
Ар-2 натужно ревел моторами, стремился ввысь. В кабинах становилось все прохладнее. Бомбардир докладывал о каких-то самолетах, но Константин слушал его плохо: он думал об увиденных танках. Сотня, а может, и больше в одном кулаке представляла для наших войск большую опасность. Шли они проселочными дорогами, и наше командование о них могло не знать.
– Слушай, эф-три! Твою радиограмму о танках "земля" приняла?
– Так точно, командир! Получил "квитанцию".
– От кого получил?
– От наших, из полка. Дивизия не отвечает: помехи
– Вызывай еще и еще! Добейся, чтобы дивизия приняла. Танки обходят Гродно с севера. Это очень опасно! Давай!
Августов горел. За городком проходила государственная граница. Летчики угадали ее линию по огороженным дворикам пограничных застав. Дворики были разрушены, горели. Но с воздуха хорошо было видно, что пограничники в окопах и развалинах продолжали вести неравные бои с захватчиками. Смельчаки дрались в окружении. Наших войск не было видно.