Пикассо
Шрифт:
А время торопит. Появляются определенные признаки старения. С 1967 года Пикассо начинает постепенно глохнуть, однажды он был даже вынужден позвонить в Перпиньян мадам Лазерм, с которой любил болтать по телефону, когда оставался один, и сообщить ей, что, к несчастью, он не сможет больше звонить ей… Какое огорчение! Тем не менее он отказывается от слухового аппарата, любой ценой желая сохранить видимость относительной «молодости», которой восхищаются его окружение и пресса.
Писать картины, рисовать, делать гравюры — вот его лекарство, более необходимое, чем прежде. А многочисленным визитерам отвечают, что его нет, или он спит, или работает, или отдыхает… Его перепиской занимаются Жаклин и его секретарь Мигель. Пабло говорит Брассаи: «Единственное, что меня интересует, — это творчество». Зачастую он жалуется, что визитеры заставляют его терять драгоценное время, порой это даже друзья. Более того, друзья, вспоминая прошлое, по его словам, напоминают ему о возрасте и подрывают его моральный дух. Жаклин, усердие которой порой чрезмерно, делает приписку в конце писем: «Не нужно беспокоить месье». А когда ей не удается предотвратить визит, она
Не превратился ли он в «узника»? Или добровольно изолировался, наделив жену неблагодарной ролью цербера? Затруднительно ответить на этот вопрос. Марина Пикассо в своей книге «Дедушка» подтверждает то, что известно. В конце жизни Пикассо полностью погрузился в свое творчество — у него не оставалось ни времени, ни желания, ни даже идеи оглянуться вокруг. Более того, атмосфера раболепства, царящая в Нотр-Дам-де-Ви, едва ли могла побудить его сделать это…
Что же касается его взаимоотношений с Пауло и его детьми, то здесь все ясно: маленький Пауло, которого он так обожал, позже доставлял только огорчения и разочарование… Поработав водителем у отца, он затем попробовал управлять Юник-отелем на улице Ренн, но в очередной раз потерпел неудачу. И уже давно пристрастился к спиртному. А Пабло, который не любил лентяев и бездельников, слабых и неудачников, утратил всякий интерес к его потомству, особенно к Марине и Паблито, детям Эмильен, первой жены Пауло. Их судьба его мало волновала… Не более, чем судьба Клода и Паломы. Никаких полумер…
Теперь жизнь за пределами мастерской его больше не трогала. Его существование протекало перед мольбертом, в полной изоляции от внешнего мира.
С относительным безразличием он узнает, что 21 октября 1971 года в Лувре президент Помпиду торжественно откроет выставку, где будет представлено восемь его картин — честь, которую никогда прежде не оказывали ни одному французскому художнику при жизни.
Осенью 1972 года Пикассо показывает своему другу Пьеру Дэксу большой рисунок, выполненный цветными карандашами. Это автопортрет, наводящий ужас, художник изображает себя гораздо более постаревшим, чем он выглядел на самом деле, но его огромные глаза открыты… навстречу смерти, собственной смерти. «Смотри! Это что-то новое, не похожее ни на что, когда-либо сделанное мною», — говорит он спокойным голосом. Он тщательно обдумывает, какие поправки он, возможно, сделает на этом портрете, оставаясь столь же невозмутимым, как матадор, готовящийся выйти на арену, чтобы встретиться со смертельной опасностью… Но его мужество было гораздо сильнее, так как в этом неотвратимом противостоянии он имел практически столько же шансов выпутаться, как и бык…
И в самом деле, 8 апреля 1973 года смерть явилась за ним — он умер в возрасте девяносто одного года в результате воспаления легких. Еще накануне он работал…
Он был похоронен через два дня в замке Вовенарг. Этим утром непрерывно шел снег. Жаклин запретила присутствовать на погребении детям Пауло, Майе, Клоду и Паломе, а также Марии-Терезе Вальтер.
Перед могилой на фоне величественного и пустынного пейзажа застыл небольшой черный силуэт вдовы. Эту смерть она не хотела делить ни с кем…
ИЛЛЮСТРАЦИИ