Пикассо
Шрифт:
Осенью 1936 года Пикассо, согласно условиям договора с Ольгой, должен покинуть Буажелу. К счастью для художника, стремящегося найти место для работы, где никто бы его не беспокоил, его выручает Воллар, он предоставляет в распоряжение Пабло старую ферму в Трембле-сюр-Молдр, недалеко от Версаля. Воллар купил ее для Руо и даже оборудовал там мастерскую, но Руо там не понравилось. Пикассо, напротив, был счастлив обрести это спокойное убежище совсем недалеко от Парижа. Почти каждый день после обеда он отправлялся туда работать, а также встретиться с Марией-Терезой и Майей, которых тайно поселил там.
«Наконец-то я нашла то, что тебе нужно!» —
Однако известно, насколько Пикассо, способный на революционные решения в живописи, был консервативен, когда это касалось его повседневной жизни. Возможно, потому, что любые изменения в привычной жизни мешали его творчеству. И Дора поняла: если она не предпримет решительных шагов, то художник может остаться здесь и на десять, и на двадцать лет, а может, и до конца своих дней…
Улица Гранд-Огюстен перпендикулярна набережной Сены. Дом 7, всего в нескольких десятках метров от реки, — это старинный особняк Савуа-Кариньян, построенный в XVII веке. Сдаются в аренду верхние этажи и чердак этого довольно обветшалого здания. Они немного напоминают Бато-Лавуар, что растрогало Пикассо, и, что совсем удивительно, — именно здесь разворачивались события, описанные Бальзаком в «Неведомом шедевре», к иллюстрации которого приступил Пабло. Крайне суеверный, он увидел в этом знак судьбы и без колебаний подписал арендный договор. Здесь он будет работать и жить до 1966 года, пока хозяин не попросит его покинуть дом.
В скором времени Дора находит для себя небольшую квартиру на улице Савуа, в двух минутах от новой мастерской. Она надеется, что теперь завладела Пикассо…
В этот же период происходит другое событие в жизни Пикассо: в январе 1937 года его покидает Сабартес, сам Пабло подтолкнул его к этому. Сабартесы надеялись, что Пабло пригласит Марию-Терезу и Майю жить на улице ля Боэти и, хотя не может на ней жениться, изберет ее спутницей жизни. В пятьдесят шесть пора остепениться! Поэтому они крайне неприязненно отнеслись к появлению Доры. Ольга, Пауло, Мария-Тереза и Майя — уже этого более чем достаточно, а теперь еще Дора. Для них это было уже слишком.
Конечно, Сабартес достаточно владеет собой, чтобы не упрекать в этом друга, и его жена тоже очень сдержанна. Но Пикассо чувствует, что они осуждают его… Дора, со своей стороны, тоже почувствовала, что и секретарь Пабло, и его жена не жалуют ее. Возможно, именно она потребовала их отъезда.
«Мне казалось, что я его стесняю», — скромно напишет Сабартес в своих «Воспоминаниях». Так, после пятнадцати месяцев совместного проживания на улице ля Боэти он покидает друга. В его «Воспоминаниях» этому событию посвящены очень трогательные строки: «В середине января я покидаю улицу ля Боэти. Пикассо ушел намного раньше, чтобы не быть свидетелем моего ухода. Мы расстались, словно должны были бы встретиться снова по его возвращении…
Закрывая за собой дверь, я подумал о завтрашнем дне: когда я приду, мне придется
Спускаясь по лестнице, Сабартес повторяет про себя стихи, которые ему посвятил Пабло несколько месяцев назад под названием «Портрет Сабартеса»:
Неугасающий жар дружбы Часы всегда показывающие точное время Знамя которое радостно трепещет Нежное дыхание поцелуя на руке Ласка окрыляющая сердце…Покинув улицу ля Боэти, Сабартес с большим трудом находит для себя скромную квартиру в 14-м округе на улице Жан-Долен, недалеко от тюрьмы Санте. Следует сказать, что он никогда не получал достойного вознаграждения за работу в качестве секретаря Пикассо, работал практически на добровольных началах… С этого момента он начнет писать, чтобы как-то заработать на жизнь.
В начале 1937 года Пабло под влиянием Элюара и Доры стал открыто поддерживать испанских республиканцев. (Не все члены его семьи в Испании занимали ту же позицию.) Пикассо создает серию небольших сатирических гравюр, которую называет Мечта и ложь Франко.Так он становится политически ангажированным.
В мае 1937 года в Париже должна открыться Международная выставка, и правительство Испании обращается к Пабло с предложением участвовать в оформлении испанского павильона. Он соглашается, но не сразу приступает к работе… В сущности, он не любит работать по заказу. Но у него недостает мужества отказаться, и он говорит «да». Друзьям известно, что у Пабло «да» часто служит удобным способом избавиться от просьбы. И его «да» часто, на самом деле, означает «нет» или «возможно», или «посмотрим». Тем не менее «да», сказанное правительству Испании, более ответственно… Но он тянет время и продолжает работать для себя, рисуя портреты своих возлюбленных и, как обычно, несколько раз в неделю отправляясь в Трембле.
В марте Пабло начинает осваивать помещение на улице Гранд-Огюстен. Но пока он не имеет ни малейшего намерения там жить… Он сохраняет также квартиру на улице ля Боэти, но в то же время понимает, что на новом месте гораздо больше пространства. В новую мастерскую он поднимается по спиральной лестнице, грязной и мрачной, попадает в две просторные комнаты, а оттуда по внутренней лестнице — в огромную мастерскую. Обитатели квартала называют это помещение «чердак Барро». Предыдущий съемщик использовал его для репетиций своей труппы «Октябрь». Кроме этих просторных помещений были еще небольшие комнаты, которые Пабло использовал как жилые. Почти всюду пол покрыт износившейся плиткой, балки перекрытия обветшали, а если кашлянуть, то тонкая серая пыль падает с потолка. Есть еще одна лестница, такая же мрачная и узкая, как и первая, которая позволяет доверенным лицам тайно встречаться с хозяином. Это радует Пабло как ребенка. Лестницы помогут не раз избежать непредвиденных встреч его любовниц, в том числе Марии-Терезы и Доры…
Герника, 26 апреля 1937 года, девятнадцать тридцать. Маленький городок в Стране Басков, в тридцати километрах от фронта, покрыт черным дымом пожара. К югу удаляются эскадрильи «хейнкелей» и «юнкерсов», разбомбивших город, они входят в состав немецкого легиона «Кондор», который вместе с двумя итальянскими дивизионами прибыл на помощь националистам. А республиканцы, поддерживаемые Советским Союзом, получили техников, военных советников, артиллерию и танки. На стороне республиканцев сражались знаменитые Интернациональные бригады.