Пикассо в придачу
Шрифт:
– А закон-то зачем нарушать? – Мой собеседник, кажется, недоумевал. Невинный младенец. Может, он и правда ни в чем не виноват? – Я имею в виду уличного грабителя.
– Понятия не имею, о чем ты говоришь, – растерянно улыбнулся Бас.
Надо подумать. Если он не имеет к этому отношения, то чьи же это проделки? Кому это могло понадобиться?
– Да ладно тебе! Хочешь, чтобы я поверила, что половина преступлений, которые происходят в Лондоне, выпадают на мою долю?
– Я ничего такого не делал. Я встала со своего места.
– Что ж, спасибо за то, что заплатил за ланч.
– Подожди,
– Сам ты идиот, Бас! Между прочим, нанимать на работу жуликов незаконно.
– Я приказал ему обращаться с тобой бережно. Он должен был вырвать у тебя сумку, достать оттуда дискету (и только дискету!), а потом подбросить сумочку на крыльцо дома. И не забыть постучать в дверь, потому что звонок у Флоры не работает.
– Даже если у вора благие намерения, он все равно остается вором. Что ж, это объясняет то, что ты писал в своем письме, хоть я и не собиралась тогда ничего предпринимать. Коробка кукурузных хлопьев, видимо, должна была означать, что начиная с этого момента ты деликатничать не собираешься. И все это время ты охотился за дискетой, а не за Пикассо!
Он улыбнулся. Теперь он снова был похож на прежнего Баса.
– Ты не права. Я по-прежнему хочу, чтобы ты вернулась. Если бы ты только знала, как мне тебя не хватает.
– Прекрати, Бас.
– Я подумал, что если надавить на тебя, сделать твою жизнь невыносимой, то ты захочешь начать все сначала. Меня бесило, что ты готова работать какой-то бухгалтершей в «Чемберс Эмпориум», лишь бы не возвращаться ко мне. Хотя, конечно, мне хотелось вернуть и Пикассо, потому что эта картина – отличное вложение средств.
Зазвонил мой мобильный.
– Мы отъезжаем от гостиницы. Копии картины, документы, подтверждающие собственность на шедевр Пикассо, и музыкальная шкатулка у меня. Что дальше? Наверное, теперь уже можно отдать Басу дискету. – Это была Флора.
– Да, но когда вы подъедете, не отпускай такси. Я буду выглядывать в окно.
– Я смотрю, эта Флора – прекрасный друг, – заметил Бас. – Надеюсь, ей понравилась мебель, которую я прислал. Ее дом, кажется, скоро обвалится, поэтому мне захотелось подарить ей что-то красивое.
– Она просто замечательный человек. Скоро она привезет диск. Но прежде я хочу, чтобы ты пообещал, что игры закончились. Даю тебе слово, я не делала копий отчета. Придется тебе мне поверить.
– С этой минуты все игры прекращаются. Обещаю.
Богачей и политиков не назовешь людьми робкого десятка. Бас выглядел так, будто у него в горле застряла рыбья кость. Или как будто он проглотил целого кита.
– А
– А сколько у тебя с собой денег наличными? Он удивился, но послушно достал бумажник и стал пересчитывать купюры. Когда он дошел до трехсот фунтов, я сказала, чтобы он остановился:
– Все, хватит. Этого достаточно, чтобы заплатить за такси. Кроме того, Флора заслужила, чтобы ты заплатил за ее ужин в ресторане. Ведь она даже не была с тобой знакома!
– Мне не хочется расставаться с тобой вот так, Кэрон. Мы ведь прожили вместе несколько лет.
Тут один малыш отпустил подол своей матери и сделал несколько шагов по направлению к нам, а потом попытался ухватиться за колено Баса. Он не проливал на него кетчуп и не ронял мороженое. Ребенок чуть не упал, и тут этот важный бизнесмен быстро наклонился к нему и поддержат:
– Вот так. Хороший мальчик. – И Бас погладил его по белокурой головке.
Мне казалось, кто-то взмахнул волшебной палочкой и превратил Баса в какое-то странное существо вроде инопланетянина с зеленой антенной, торчащей из головы. Теперь мне стало ясно, что он нервничал не из-за того, что сидит в «Макбургере», а из-за дискеты и того, что ему придется объяснить мне кое-какие свои действия. Внезапно я поняла, передо мной сидит примерный семьянин, одетый, правда, в шикарный костюм, который обожает своих детей и чувствует себя в этой забегаловке как рыба в воде. Богатые люди утверждают, будто ненавидят фаст-фуд, но их дети все равно обожают гамбургеры. Я была его партнером, с которым ему нравилось проводить время, в том числе и в постели. Дело вовсе не в том, что истинная любовь настигла Баса на рабочем месте. Даже в ванной мы продолжали обсуждать деловые новости, потому что я для него была прежде всего сотрудником его компании. Тут мне стало ясно, что чувство вины, которое меня мучило, было вызвано моими подозрениями о истинном положении дел, но я предпочитала закрывать на это глаза.
Я смотрела на него и ощущала, как меня захлестывают эмоции. Но такого рода жалость чаще всего испытываешь по отношению к незнакомцу.
– Я не держу на тебя зла, Бас. Но, пожалуйста, оставь меня в покое. Подумай о своей семье. Хватит уже дебильных розыгрышей, краж и грабежей. И неужели тебе не противно обманывать свою жену?
– Что я мог поделать? Я влюбился в тебя без памяти, – с возмущением произнес он.
– Ты не будешь влюбляться так часто, если перестанешь приглашать незамужних женщин на свидания.
Бас улыбнулся и быстро поменял тему разговора. Вообще, он был похож на заскучавшего котенка.
– Я еще хотел поговорить по поводу картины. Ты, наверное, собираешься ее продать? В таком случае не могла бы ты подождать пару недель, прежде чем я разберусь с делами?
Горбатого могила исправит. Люди, привыкшие считать деньги, скорее умрут, чем забудут о них.
– Бас, а ты не мог бы сделать так, чтобы картина стала моей зарплатой, которую ты задолжал мне за четыре года? Так мне придется меньше платить налогов. Ну а если бы ты умер в ближайшее время, а Пикассо оставил мне в наследство, то мне бы вообще платить не пришлось.