Пигмалион
Шрифт:
Хиггинс. Мы только говорили, что устали и хотим спать, больше ничего. Ведь верно, Пик?
Пикеринг (пожимая плечами). Решительно ничего.
Миссис Хиггинс (с иронией). Вы уверены?
Пикеринг. Абсолютно уверен. Больше ничего.
Миссис Хиггинс. Вы не поблагодарили ее, не похвалили, не приласкали, ничего не сказали о том, как блестяще она провела свою роль.
Xиггинс (нетерпеливо).Но это все она и сама знает. Да, мы не произносили поздравительных
Пикеринг (чувствуя угрызения совести). Пожалуй, в самом деле, мы были немножко невнимательны. Она очень сердится?
Миссис Хиггинс (усаживается в свое кресло за письменным столом). Боюсь, что она не захочет вернуться на Уимпол-стрит, в особенности сейчас, когда благодаря мистеру Дулиттлу она может сохранить то положение, которое вы ей навязали. Но она говорит, что готова все забыть и встретиться с вами, как с добрыми знакомыми.
Хиггинс (с яростью). Ах, вот как? Скажите!
Миссис Хиггинс. Если ты обещаешь вести себя прилично, Генри, я сейчас попрошу ее сюда. А если нет, иди домой: ты уже отнял у меня достаточно времени.
Хиггинс. Ладно. Хорошо. Вы слышали, Пик? Ведите себя прилично. Достанем из сундука наши лучшие воскресные манеры ради этой девчонки, которую мы подобрали в уличной грязи! (Сердито бросается в елизаветинское кресло.)
Дулиттл (укоризненно). Но, но, Генри Хиггинс! Вы совсем не щадите мои чувства почтенного буржуа.
Миссис Хиггинс. Помни, Генри: ты обещал. (Нажимает кнопку звонка на письменном столе.) Мистер Дулиттл, будьте добры, пройдите пока на балкон. Мне не хочется, чтобы Элиза узнала о перемене в вашей судьбе, прежде чем она помирится с этими двумя джентльменами. Вы не возражаете?
Дулиттл. С удовольствием, мэм. Что угодно, лишь бы помочь Генри избавить меня от нее. (Выходит на балкон.)
На звонок является горничная. Пикеринг садится на место Дулиттла.
Миссис Хиггинс. Попросите, пожалуйста, мисс Дулиттл сюда.
Горничная. Слушаю, мэм. (Выходит.) Миссис Хиггинс. Смотри, Генри… Хиггинс. По-моему, я себя веду идеально. Пикеринг. Он делает все, что может, миссис Хиггинс.
Пауза. Хиггинс откидывает голову назад, вытягивает ноги и принимается насвистывать.
Миссис Хиггинс. Генри, милый, тебе совсем не идет эта поза.
Хиггинс (подобрав ноги и выпрямившись). А я и не забочусь о том, что мне идет.
Миссис Хиггинс. Это не важно, милый. Мне просто нужно было, чтоб ты заговорил.
Хиггинс. Почему?
Миссис Хиггинс. Потому что, когда ты говоришь, ты не можешь свистеть.
Хиггинс издает стон. Новая весьма томительная пауза.
Хиггинс (вскакивает, потеряв
Входит Элиза, сияющая, спокойная; в ее непринужденной манере нельзя заподозрить ни малейшей фальши. В руках у нее рабочая корзинка, и она явно чувствует себя здесь как дома. Пикеринг до того потрясен, что даже не встает ей навстречу.
Элиза. Здравствуйте, профессор Хиггинс. Как ваше здоровье?
Хиггинс (задохнувшись). Как мое… (Он больше не может.)
Элиза. Вероятно, хорошо? Ведь вы никогда не болеете. Полковник Пикеринг, очень рада вас видеть.
Он поспешно встает и пожимает ей руку.
Прохладно сегодня с утра, не правда ли? (Садится слева; Пикеринг садится рядом с ней.)
Хиггинс. Вы бросьте со мной ломать комедию. Я сам вас этому выучил, и на меня не действует. Вставайте, идем домой, и не будьте дурой.
Элиза вынимает из корзинки вышиванье и принимается за работу, не обращая ни малейшего внимания на его вспышку.
Миссис Хиггинс. Прелестно, Генри! Право, прелестно! Какая женщина может устоять против такого приглашения?
Хиггинс. А вы ей не помогайте, мама. Пускай сама говорит. Сразу увидите, найдется ли у нее хоть одна мысль, которую не я вложил ей в голову, хоть одно слово, которое не я научил ее произносить. Я, я сам сделал это существо из пучка гнилой моркови с Ковентгарденского рынка, а теперь она осмеливается разыгрывать со мной знатную леди!
Миссис Хиггинс (умиротворяюще). Да, да, мой милый, но, может быть, ты все-таки сядешь?
Хиггинс садится, с силой стукнув креслом.
Элиза (Пикерингу, по-прежнему не замечая Хиггинса и проворно водя иглой). Теперь вы меня больше знать не захотите, полковник Пикеринг, – эксперимент закончен…
Пикеринг. Не надо. Не говорите об этом только как об эксперименте. Мне неприятно это слышать.
Элиза. Правда, я всего лишь пучок гнилой моркови…
Пикеринг (порывисто). О нет!
Элиза (невозмутимо продолжая). …но я вам стольким обязана, что мне было бы очень грустно, если б вы совсем меня забыли.
Пикеринг. Я очень рад это слышать, мисс Дулиттл.
Элиза. Не потому, что вы платили за мои наряды. Я знаю, что денег вам ни для кого не жаль. Но именно от вас я научилась хорошим манерам, а ведь это и отличает леди от уличной девчонки, не правда ли? Мне очень трудно было этому научиться, постоянно находясь в обществе профессора Хиггинса. Я ведь с детства привыкла себя держать в точности, как держит себя он: шуметь, кричать, ругаться за каждым словом. И я так и не узнала бы, что среди джентльменов и леди принято вести себя иначе, если б не вы.