Пифия

Резник Майкл Даймонд

Индеец подождал, когда дверь за ним закроется, затем вставил передатчик в левое ухо.

— Доброе утро, сукин ты сын, — поприветствовал он.

— Как поживает твой желудок, Джимми? — спросил Тридцать Два. Его голос был далеким и слабым.

— Замечательно.

— Ну теперь-то ты наконец усвоил урок.

— Ты и представить себе не можешь, как много всего я тут усвоил.

Наступило долгое молчание.

— Ты ничего не хочешь у меня спросить? — наконец задал вопрос Индеец.

— О чем? — поинтересовался Тридцать Два.

— Ну, например, почему ты ничего

не видишь.

— Полагаю, ты просто лежишь с закрытыми глазами, вот и все.

— Да, но только с одним, — сообщил Индеец.

— Это просто ребячество, Джимми, — сказал Тридцать Два. — Я здесь для того, чтобы помогать тебе, а я не могу делать это, если не вижу то, что видишь ты сам.

— Да нет, наоборот. Это я здесь, чтобы помочь тебе, — возразил Индеец. — И мне думается, первым делом я помогу тебе заново оформить наш контракт.

— Чего ты добиваешься, Джимми?

— Нам с тобой придется изменить кое-какие пункты вашего договора. Вам ведь нужна Пифия, верно?

— Да, нужна, и ты сам это прекрасно знаешь.

— И сколько вы готовы заплатить?

— Но мы же уже с тобой договорились, Джимми. Твоя свобода в обмен на Пифию.

— Моя свобода — это только первый взнос, — заметил Индеец, осторожно откидываясь на подушки и морщась от боли. — Теперь настало время потолковать о деньгах.

— Выкинь эти глупости из головы. Я никому не позволю водить Республику за нос.

— Это кто кого водит за нос? — возразил Индеец. — Я просто хочу получить честную плату за честный труд.

— Да ты никогда в жизни честно не трудился, — рявкнул Тридцать Два. — Мы пришли к соглашению, и ты обязан выполнять его условия.

— Нет, боюсь, что не обязан.

— Позволь тебе напомнить, что я могу прервать действие нашего контракта в одностороннем порядке в любой момент, и это будет для тебя весьма катастрофично.

— Ну-ну, давай, попробуй, — предложил Индеец.

— Почему ты говоришь со мной таким тоном! — требовательно спросил Тридцать Два. — Что на тебя нашло, Джимми?

— Ничего на меня не нашло, а вот кое-что из меня вышло, это точно. Хочешь посмотреть?

Он вытащил из уха передатчик, затем отвернулся лицом к стене, чтобы Тридцать Два не мог определить его местонахождение по виду из окна, снял повязку с глаза и посмотрел им на маленький приборчик в руке.

— Узнаешь? — спросил он.

Ответа не последовало, и тут Индеец сообразил, что если Тридцать Два что-то и говорит, то его не слышно, пока передатчик не вставлен в ухо. Индеец снова завязал глаз, а затем аккуратно вложил трансмиттер наместо. В этот момент Тридцать Два как раз заканчивал; длинное ругательство.

— Я бы и бомбу тебе показал, да только ее уже уничтожили. — Индеец ухмыльнулся. — Теперь ты готов поговорить о цене?

— Это вымогательство, а с вымогателями я не разговариваю.

— Конечно, ты связываешь их по рукам и ногам видеокамерами, передатчиками и взрывными устройствами.

— Либо ты отправляешься за Пифией, как было условлено, Джимми, либо ты — мертвец.

— Ой, ты меня до смерти напугал!

— Я не шучу, Джимми. Ты можешь прятаться от нас

час, день или даже неделю, но тебе никогда не выбраться с этой планеты.

— А может, я и не собираюсь с нее выбираться.

— Что ты имеешь в виду?

— Причина того, почему мы с тобой в конце концов говорим о цене, как бы громко ты ни вопил, — ответил Индеец, — заключается в том, что ты не единственная заинтересованная сторона.

— И кто же еще?

— На мой взгляд, таких по крайней мере двое, — ответил Индеец. — Во-первых, тот парень, который должен вывезти Пифию отсюда.

— Ты даже не знаешь, кто он такой.

— Ты же сообщал мне имена, которые он использует, и, если он сюда доберется, «найти его будет нетрудно. — Индеец помолчал. — А уж когда он узнает, что Республика решила с ним расправиться, он не поскупится, чтобы узнать, кто его предал.

— Ну а кто второй? — поинтересовался Тридцать Два мрачно.

— Ну, думаю, это и так понятно. Пифия, конечно.

— Ты что, собираешься предать собственную расу? Никогда в это не поверю!

— А я ведь против нее лично ничего не имею, — пожал плечами Индеец. — Она мне пока ничего плохого не делала в отличие от некоторых других представителей моей собственной расы.

— Да это хуже любого вымогательства! — взорвался Тридцать Два. — Это измена!

— Ничего подобного, — холодно парировал Индеец. — Это всего лишь бизнес. — Он помолчал. — Я могу заключить сделку с тобой, а могу и с кем-нибудь еще. Тебе же остается либо согласиться, либо отказаться… и желательно решение принять за оставшиеся пять минут. Если мы договоримся на моих условиях, я возвращаюсь в посольство и продолжаю работать на тебя. Если же нет, то могу гарантировать, ты не найдешь меня до тех пор, пока я не разыщу Свистуна и Пифию.

Тридцать Два не отвечал, и Индеец принялся в уме отсчитывать секунды.

— Четыре минуты, — объявил он. Ответа по-прежнему не было.

— Три минуты.

— Сколько ты хочешь? — напряженно спросил Тридцать Два.

— Я — благоразумный человек, — ответил Индеец. — Ты утверждаешь, что Пифия — самая большая угроза свободе и безопасности Республики. Думаю, десять миллионов кредиток — цена вполне реальная.

— Десять миллионов кредиток! Да ты просто с ума сошел!

— Да брось, — весело ответил Индеец. — Вы тратите миллиарды кредиток на войны против рас, которые совсем не являются такой уж угрозой. Думаю, тебе надо согласиться, пока я не передумал. Заполучить Пифию за десять миллионов — все равно, что получить большой подарок.

Наступила долгая пауза.

— Плата по окончании работы. Индеец расхохотался:

— Знаешь, я давно потерял всякое доверие к Республике. Мне нужна половина суммы сейчас, остальное — по завершении задания.

— Назови мне банк и номер счета, завтра утром я переведу пять миллионов кредиток.

— Я не такой кретин, даже если иногда жую семена, — сказал Индеец. — Деньги пойдут по цепочке, и ты потеряешь их след еще на полпути. Я не собираюсь приступать к выполнению задания до тех пор, пока деньги не окажутся у меня в руках. — И он назвал Тридцать Два первого посредника.