Пифия

Колесова Наталья Валенидовна

Катя слегка стушевалась, отдавая дань горю молодого оракула. Были они любовниками — никто не знал точно, но что связь пифия-оракул очень сильна, знают все. Даже мы, не имеющие своего постоянного оракула. Или вообще не имеющие шанса его завести…

— Может, ей вопрос достался неподъемный? — Сара с беспокойством поглядывала на старосту, идущую вдоль стола. У нее уже было замечание по дисциплине, и если нас еще засекут за "недозволенными речами", Кольчужную

вполне могут послать ступени мести. — С чего кровоизлияние-то?

Мы попыталась представить вопрос, который не «потянула» бы Далия. Воображения не хватало.

— А может… — я вспомнила разговор с Матвеем. — А может, она переборщила со снадобьями? Превысила дозу?

— Мы тут что тебе, наркоманки, что ли, какие?! — оскорбилась Сара.

Рыжая Алиска — мы, конечно, зовем ее "Лиса Алиса", или просто Лиска — сдвинулась к нам поближе. Уронила значительно:

— Контракт с клиентом!

— А? Что? Ты о чем?

— Может, она нарушила контракт с клиентом? Отказалась отвечать, мозг и не выдержал?

— Бред! — в полный голос сказали за моей спиной. — Т-тупость какая!

Мы круто развернулись, от неожиданности чуть не попадав с мест. Синельникова удостоила нас своего драгоценного внимания! Синельникова вступила в обсуждение слухов!

— КАК пифия может отказаться отвечать? Она же ПИФИЯ!

Лиска смешалась.

— Ну… а если она до транса… ну, то есть узнала вопрос и отказалась входить в транс?

Костлявые кулаки Юльки сжались. Ярость прямо-таки брызгала из ее фиолетовых глаз.

— Нет! Только не Далия! Нет! Вы дуры, дуры, дуры! — она топнула на нас ногой, повернулась, и понеслась к выходу, размахивая руками. Я была готова поклясться, что Юлька плачет — от горя.

Или от досады, что впервые в жизни проспорила…

Мы переглянулись, переводя дух.

— А ты сама о таком когда-нибудь слыхала?

— Не слышала, — Лиска, вытянув шею, опасливо глядела вслед убегающей Юльке. — Но такое ведь возможно? Вон и Синельникова согласилась…

— Получается — возможно! — решительно сказала Сара.

— У кого бы узнать? Елизавета, поди, смолчит…

— Ты у Мадам еще спроси!

Сара с Олей переглянулись и дружно повернулись ко мне.

— ГГО! — потребовала Сара.

Я занервничала.

— В смысле?

— Поговори-ка со своим дружком, Цыпилма, — ласково предложила Оля.

— О! — у Кати и Лиски загорелись глаза. — У тебя появился парень, Цыпилма? И кто он?

— Главный Оракул, — сладко сообщила им Сара.

Я ее когда-нибудь просто убью!

Я осталась

убирать со столов. Дежурные, испуганные таким невиданным энтузиазмом, с вопросами не приставали, доверяя таскать стопки грязной посуды до мойки. Мало-помалу я перемещалась к столам педагогов. Пифии переговаривались высокими нервными голосами, но умолкли, едва я подошла собрать тарелки.

— Надо проводить родителей Далии, — сказала Мадам. — Матвей?

Матвей поднимался тяжело, сдвигая стул и стол. Взмахнув рукой, уронил рюмку — Брель молча подхватил ее. Кажется, наш школьный оракул здорово перебрал. Или горе его так подкосило? Ведь Далию все любили.

Стайка черных ворон — наставниц и наставников — скорбной процессией потащилась вместе с родителями Далии к выходу. И я вдруг подумала: а ведь Далия никогда больше не переступит порог школы… Здесь станет еще мрачней и темнее. Куда девается человеческий свет, когда человек умирает? Куда исчезло сияние Далии?

— Что ты хотела мне сказать, Цыпилма?

Брель никуда не пошел, сидел, сложив на столе руки. В темноте зала его глаза казались сумрачными и глубокими.

— Сказать? Нет, ничего… я спросить хотела.

— Спрашивай.

— Отчего умерла Далия?

Короткая пауза.

— Ты же слышала, что сказала госпожа директриса.

Я перестала бесцельно двигать по столу посуду.

— Но ведь вы ей не поверили, так?

На скулах Оракула горели красные пятна. От выпитого, наверное…

— С чего ты это решила?

— Догадалась!

— Послушай, — Оракул тоже встал и оперся о стол напротив. Он был лишь на голову меня выше. — Думаю, что у тебя и у твоих подруг возникло немало версий случившегося. Но поверь, в жизни порой все куда проще и обыденней. Далия умерла, но мы постараемся сделать так, чтобы с вами этого не произошло…

— Цыпилма!

Мы одновременно оглянулись на появившуюся Мадам. Она казалась разозленной — во всяком случае, ее голос был ледяней и пронзительней февральского ветра.

— Почему ты до сих пор не в своей спальне?

Я поспешно схватила ложки и потрясла ими, как объяснением:

— Я посуду убираю!

— Так убирай, а не чеши языком! Господин Оракул, ваша машина вас ожидает!

Ого, вот и Главного Оракула отправляют в спаленку! В его маленькую детскую кроватку. Кажется, и Брель просек юмор ситуации. Так улыбаются античные статуи — одними губами.

— Мы скоро увидимся и обо всем поговорим.

— Пифии умирают по всей стране.