Пифагореец
Шрифт:
– Как вас зовут? – поинтересовался Василис, видимо, следуя местному протоколу проведения допроса.
«Неужели, они узнали мое настоящее имя? А может, тут появился брат Алкея? Так… Оправдываться и объяснять правду будет гораздо труднее, чем изо всех сил поддерживать изначальную позицию, поэтому, что бы ни случилось, буду стоять на своем до конца, – судорожно соображал Тео, на ходу выстраивая свою стратегию защиты. – Интересно, а у них тут положен адвокат или они сразу ведут на казнь? Эх, а я ведь даже не знаю, какие приняты обращения к местной полиции! Интересно,
– Добрый день. Меня зовут Алкей, – Тео попытался изобразить максимально возможное спокойствие.
– Откуда вы родом?
– Из Афин.
– Когда вы прибыли на Самос?
– Примерно неделю назад.
– С какой целью?
– Учиться у Пифагора.
Последовала немая сцена. У Тео создалось впечатление, будто он сказал, что он родной брат правителя Самоса, или что он самый известный и разыскиваемый террорист. Солдаты отряда переглядывались между собой, явно не понимая, как поступить. Наконец, Василис снова собрался с духом и сказал:
– Прошу прощения, но я вам не верю.
– Отчего же, позвольте поинтересоваться? – в свою очередь, Тео высказал полное удивление.
– Ученик Пифагора никогда бы себе не позволил украсть бутылку вина, выпить ее и маскировать кражу под случайную порчу. Это ниже достоинства любого, кого Пифагор согласился бы взять в ученики, – ответил Василис совершенно уверенным тоном.
– Ну, к счастью, это легко проверить, – сказал Тео. – Пожалуйста, пошлите кого-то за Пифагором, и мы все узнаем истину.
– Это лишь отсрочит момент вашего разоблачения, – возразил Василис.
– И тем не менее, – настаивал Тео. – Вы ведь ничего не теряете, кроме времени, не так ли? Так отчего же не дать обвиняемому призрачный шанс на оправдание?
То, что задержанный говорил изысканным языком явно образованного человека, произвело впечатление, и Василис согласился и послал за Пифагором одного из солдат отряда, невысокого роста, со слегка косящими глазами. Остальные присели неподалеку в ожидании. Тео расположился на полу своего места заключения, собранном из крупных деревянных брусьев.
Теперь ему стало понятно, в чем причина его задержания. Во-первых, как замечательно, что он не стал им объяснять, что он не Алкей. А во-вторых, непонятно, откуда они об этом узнали? Тео ведь внимательно смотрел по сторонам – видимо, кто-то случайно увидел. Эх, если бы хоть вино было хорошее, было бы не так обидно погибнуть, а так – жуткое пойло, и из-за него еще и так пострадать – вот это было обидно вдвойне. Через некоторое время показались две знакомые фигуры. Одна – невысокого солдата, а рядом с ним высокая и статная фигура Пифагора. Когда прибывшие приблизились к клетке, Пифагор спокойно поздоровался с Василисом и его подчиненными. Те, в свою очередь, с глубоким почтением поприветствовали Пифагора. По их виду было заметно, что Пифагор у них личность известная и уважаемая.
– Уважаемый Василис, – начал Пифагор, –
– Да какой я преступник?! – громко начал протестовать и махать руками Тео. – Речь, всего-то, об одной бутылке вина, которая вполне могла быть разбита и естественным образом! Какие есть доказательства?
Но собеседники его не замечали и глазом не повели в его сторону. Тео понял, что сейчас все его протесты выглядят, по меньшей мере, глупо, и лучше замолчать.
– Уважаемый Пифагор, но как же такое возможно, чтобы ваш ученик опустился до кражи?
– Извини, Василис, что я раньше не заметил признаков такой возможности с его стороны. Это моя вина. Но, с другой стороны, ведь для того и нужно учить людей, чтобы они учились и такого больше никогда не делали. Если же человек уже безупречен, то он в учебе не нуждается, не так ли?
Военный слушал его доводы, но оставил их без ответа.
– Когда он прибыл на Самос? – поинтересовался Василис строгим, но спокойным голосом.
– Десять дней назад, – ответил Пифагор.
– Согласно нашим законам, он должен покинуть Самос в течение месяца или явиться на беседу к нашему правителю, Поликрату, за разрешением на длительное проживание – тебе ведь это хорошо известно?
– Конечно, – ответил Пифагор. – Закон один для всех. Я беру молодого человека под свое поручительство. Если он совершит еще один проступок – судите его, как преступника. Один раз может быть случайностью, но два – это была бы уже закономерность. Я постараюсь, чтобы он все понял раньше, чем второй раз может случиться. Ведь воспитание всегда лучше наказания, не так ли, Василис?
Василис, видимо, решил не возражать и хотел закрыть это происшествие поскорее. Он с почтением кивнул головой:
– Так тому и быть.
После этого Тео выпустили из клетки, и его конвой ушел. Остались только Тео и Пифагор. Тео молчал и не знал, что сказать. Ему было ужасно стыдно. Он и предположить не мог, что такая невинная выходка превратится в грандиозный скандал. Да еще и какое-то собеседование с местным правителем через три недели не пахнет для него ничем хорошим. Как можно было так глупо попасть в эту чудовищную ситуацию?
– У меня есть правило. Когда я зол или раздражен – нужно воздержаться от всякой речи, пока не успокоишься. Во время гнева не должно ни говорить, ни действовать. Чего и всем другим советую. Поэтому сейчас я тебе ничего не скажу. Завтра все обсудим, – сказал строго Пифагор, и они молча пошли домой.
– А если нужно что-то срочно сказать сегодня, и до завтра ждать нельзя? – спросил Тео как ни в чем не бывало.
– Значит, нужно соблюсти правило 10 + 100. Нужно подождать 10 минут, пока успокоится внутренний гнев, а затем в уме посчитать до 100. Чтобы досчитать до 100, придется сосредоточиться на счете. А когда сосредотачиваешься на счете, фокус мыслей смещается с гнева и агрессии, и в итоге удастся избежать того, что ты мог бы сказать сразу, в гневе, а потом обязательно бы об этом пожалел.