Пианино
Шрифт:
– Как хорошо, что ты пришла. Я боялся ты не появишься здесь больше. он помолчал - Похоже, я не зря ждал.
Она удивленно посмотрела на него. Зачем было ждать?
Заметив ее недоумение, он сказал:
– Знаешь, Лиз, я ждал тебя... Мне хотелось еще увидеть тебя. Я не уверен будешь ли ты приходить сюда, когда наступит осень. Он помолчал немного, затем добавил
– А еще я собирался пригласить тебя к себе домой... Что ты думаешь по этому поводу?
От неожиданности она опешила. Ей и в голову никогда не могло прийти, что этот старый американец, с которым она по- дружески беседовала
Он хотел еще что-то добавить, но она быстро, не дав ему открыть рот, произнесла:
– Нет у меня никакого мнения на этот счет, Дэвид. Гуд Бай! повернулась и быстрым шагом ушла с набережной. Она чувствовала, что огорошила его своим ответом. А впрочем, что это он вздумал ее приглашать домой? Что может быть общего у него с ней, "рашен", к тому же вдвое моложе себя.
В последующие дни она все время возвращалась мыслями к происшедшему. Даже маме рассказала. Та удивилась: "А еще говорила, что он похож на джентельмена".
Осенний дождь моросил вторую неделю, стало холодно, сыро и после работы Лиза сразу шла домой. Учеба все еще откладывалась, нужно было совмещать ее с работой, а учиться вечерами у нее не хватало сил.
В тот вечер она вышла из дверей трейна и поеживаясь от сырого ветра, подняла воротник плаща, ускорила шаг. Вдруг кто-то произнес ее имя, потом окликнул еще раз. Она оглянулась. Из стоявшей на обочине машины вылезал Дэвид, она не сразу узнала его В вечерних сумерках, в пальто и кеппи он казался моложе, еще выше ростом.
– Как поживаешь, Лиз? Надеюсь, у тебя все в порядке?
Некоторое время они шли рядом в каком-то неловком молчании.
– Извини за прошлый раз - он осторожно дотронулся до ее локтя и видимо боясь, что она снова сбежит, не дослушает, быстро произнес
– Выслушай меня, Лиз. Мне необходимо поговорить с тобой. Я никогда прежде тебе не рассказывал, но ты наверно и сама догадалась, что я одинок. Кроме сына и сестры у меня нет никого. С женой мы расстались давно. Она уехала, вышла снова замуж. Никаких проблем. С тех пор я живу один, никто мне не нужен был... Сейчас я познакомился с тобой, ты стала моим другом... Не торопись, выслушай меня сначала.
Она сразу не и поняла, о чем он говорит, к чему клонит. Но он повторил снова. Он что с ума сошел? Лиза хотела произнести это вслух. Но что - то в его взгляде остановило ее. И кроме того, ей почему-то вдруг стало смешно, она едва не рассмеялась.
– Ты предлагаешь выйти за тебя замуж, так я поняла?.. Очень интересно... И разница в возрасте тебя не смущает?
– Смущает и очень... Но не бывает же правил без исключений. Я все обдумал. Подумай и ты.
Она и этот старый американец! Похоже, он всерьез делает ей предложение. Никогда и не представлялось, что такое может произойти с ней. Он выжидающе смотрел на нее и нужно было что- то отвечать. Некоторое время они шли молча. И вдруг, неожиданно для себя самой, она произнесла:
– О кэй! Я подумаю.
Последующие две недели были очень тяжелыми для них с мамой. Болел Павлик. Ангина с высокой температурой, от которой Лиза просто терялась. И
– А знаешь, мама, мне приснилось сегодня, что я играю свою сонатину.
Она чуть не расплакалась. Не смогла же сказать сыну, что и у нее в ушах все еще звучат гаммы и этюды, что и она тоскует по своей профессии.
Она ехала в переполненном трейне на работу и всю дорогу надсадно щемило в груди, из головы не лезли слова Павлика. Когда же она купит ему инструмент, и не поздно ли будет? Ведь время стирает приобретенные навыки. А вдруг он талантлив?
Спустя несколько дней, вечером, раздался звонок. Взял трубку Павлик, стал отвечать по английски. Прислушавшись, Лиза поняла что он разговаривает с Дэвидом. Она подошла к телефону.
– Хэлло, Лиз! Надеюсь все у вас уже в порядке. Я разговаривал с твоим сыном. Он сказал что уже здоров... Я обещал научить его играть в гольф. Если не возражаешь, я заеду за вами в воскресенье утром.
Когда это они успели договориться? Она хотела спросить, но увидев умоляющий взгляд на бледном исхудалом после болезни личике сына - ответила утвердительно. Павлик сказал, что Дэвид приглашал приехать с бабушкой. Та пожала плечами: "Мне-то что там делать? " - но видно было по всему, что и она не прочь немного прокатиться. Она знала о дружбе дочери с этим старым американцем, но ни о чем большем Лиза ей не рассказывала.
Дэвид заехал за ними с самого утра, ждал пока они спустятся вниз, всю дорогу шутил с Павликом, что тому, похоже, нравилось. Потом он показывал свой дом с зеленеющей не по осеннему лужайкой. Все было ухожено и чисто в этом небольшом старом коттедже.
Когда они спускались по крутой лестнице сверху, со второго этажа, Дэвид неожиданно придержал за руку Павлика
– Пойдем со мной, у меня есть кое- что для тебя.
Он подвел мальчика к закрытой двери угловой комнаты и рывком распахнул ее. Стоящие поодаль Лиза и мама видели, что тот чем-то радостно удивлен. Лиза подошла поближе. В глубине небольшой узкой комнаты, у самого окна стояло пианино. В косых утренних лучах, пробивающихся сквозь жалюзи, оно блестело и переливалась перламутрово- коричневатым светом.
– "Балдвин"- прочитал вслух Павлик.
"Неужели он купил пианино? "-подумалось Лизе. Вряд ли. Но и не притащил же с гарбича".
– Можешь сыграть что-нибудь, если хочешь - сказал Дэвид.
И Павлик, немного смущаясь, уселся на стоящий рядом с инструментом стул и стал вспоминать пьесу, которую исполнял год назад на школьном конкурсе. Он играл и оглядывался на маму, ожидая замечаний. Лиза молча улыбалась, но в глазах на мгновение сверкнули слезы...
Потом Дэвид еще несколько раз за зиму привозил их сюда вдвоем с Павликом. Незаметно, все освоились, стали чувствовать себя свободно. Познакомились и со старшей сестрой Дэвида, улыбчивой, моложавой Бэтси. Прошло еще немного времени и Лизе стало ясно, что придется принимать решение...