Певец меча
Шрифт:
– Ну тогда давай займемся делом, баска.
Я признаю, что разленился. Разленился и вышел из формы. Танцы мечей требуют ежедневной физической и умственной работы, а в последнее время я не занимался ни тем, ни другим. Так что когда Дел подошла ко мне, гибкая и сильная, я не успел подготовиться.
Две быстрые атаки, и она выбила меня из круга.
Глаза Массоу стали огромными.
– Ой, Тигр!
Аиды, можно подумать, он на меня деньги поставил! Киприана промолчала.
– Это же тренировка, –
Дел сразу запылала негодованием.
– Разве ты не слышал ни одного слова из того, что я говорила? – возмутилась она. – Ты сидел здесь пять дней, слушал, что я рассказывала этим истойя о необходимости почитать ритуалы танца, а сам теперь их игнорируешь?
Я прочистил горло.
– Дел…
– Как ты можешь называть себя танцором меча, если не принимаешь танец всерьез? – ее ярость вдохновляла. – Как ты можешь позорить своего ан-кайдина?
– Шодо, – холодно поправил я. – На Юге его называют шодо.
– Шодо, кайдин, ан-кайдин… мне все равно, как называть, – она подошла к границе круга. – Важны только жизнь и смерть, Тигр. И ученик не должен уронить достоинство своего ан-кайдина.
– Того самого ан-кайдина, которого ученик когда-то убил.
Разумеется она застыла – чего я и добивался. Вся краска сошла с лица почти мгновенно, и я даже испугался, что Дел упадет в обморок. Но она справилась с собой и уставилась в пространство, хотя, думаю, она ничего не видела.
Массоу открыл рот. Киприана побледнела. Все молчали.
– Да, – наконец заговорила Дел, – но по крайней мере танцевал он достойно.
Это сработало. С подчеркнутой осторожностью я переступил линию в грязи и вошел в круг.
– Прекрасно, – пробормотал я. – Давай попробуем.
Тренировка закончилась, начался танец. На промокшем дерне, покрывавшем склон холма в низинах Севера. Я забыл, что за нами следили дети. Забыл, что на нас смотрела Адара. Забыл, что давно не танцевал. Работали только рефлексы, вбитые в меня много лет назад.
Песня мечей – лязг и звон магической стали – наполнила воздух. Дел не стала вызывать меч к жизни, я этого сделать не мог, так что клинки не загорелись, но блеска серебра было с избытком. Сталкивающиеся мечи создавали ослепительный занавес в обрамлении солнца.
Сквозь песню мечей слышались посторонние звуки: я тяжеловато дышал, нанося удары, Дел что-то шептала себе под нос. К этому нудному шуму мы давно привыкли – затрудненное дыхание, всхлипы, вдохи и выдохи, глухое бормотание женщины.
С каждым ударом танец ускорялся, а бормотание Дел становилось все громче. Наконец я понял, что говорила она не для себя, а для меня. Она комментировала мой стиль, мою технику, неохотно признавая достоинства или разочарованно отмечая недостатки.
– В аиды… – выдохнул я, – ты что делаешь?
– Двигаешься
– Аиды, женщина… я болел…
– И мог умереть.
Шаг, скольжение, прыжок.
– Я думал, мы просто тренируемся…
– Так и есть…
– Я думал, это просто разминка…
– Так и есть…
Обвод, удар, отступление.
– Раньше ты такого не устраивала…
– Раньше тебе это не было нужно…
– А теперь нужно?
– Нужно. Ты танцуешь неряшливо, Тигр.
Неряшливо. Надо же.
Ну получи за неряшливость, баска.
– Лучше, Тигр… уже лучше.
И вот это тоже получи.
– Гораздо лучше, Тигр… Теперь не замедляй…
Аиды, эта женщина меня убьет и для этого ей не понадобится скрытая сила ее яватмы.
– Если бы ты не натравила на меня баньши-бурю, я бы никогда не заболел…
Пригнуться, отпрыгнуть, развернуться.
– Ну понятно… собираешься свалить всю вину на меня…
– Если бы не этот трижды проклятый холод…
– Дело не в холоде, Тигр…
Бореал поцеловала меня в горло.
– Аиды, Дел не так же близко…
– А я ведь могла и проткнуть… Вини только себя, Тигр…
Вини вот это, баска.
Только я промахнулся. А Дел, как всегда, нет.
Аиды… а ведь больно.
– Тигр… – Дел опустилась на колени на утоптанный дерн, пока я медленно принимал сидячее положение. – Тигр… очень больно?
Я осторожно ощупал порез на подбородке и убедился, что крови немного. Пострадала в основном гордость.
– Рука болит гораздо сильнее, – кроме этого я не нашел, на что пожаловаться.
Лоб Дел разгладился.
– Я же говорила, что ты стал медлительным…
– Слишком медлительным, слишком скованным, слишком старым, – я повернул голову и сплюнул. Танец отдавался толчками глубоко в груди.
Что-то мелькнуло в ее голубых глазах, что-то сродни пониманию и опасению.
– Значит хочешь вернуться?
– Да, – этого она и боялась, теперь я все понял. – После того, как мы закончим.
Ее голос дрогнул.
– Что закончим?
– То, что тебе нужно закончить.
Я почти физически ощутил как спадает напряжение, хотя Дел пыталась это скрыть.
– Прости. Я разозлилась. Я забыла о твоей руке.
Я поднимался медленно, прислушиваясь к ощущениям в груди.
– Может это то, что мне нужно.
Дел тоже встала и повернулась к своим ученикам.
– Я была неправа, – объявила она. – Я дала волю гневу. Ярости не место в круге.
Лицо Массоу заметно побелело.
– Ты могла убить его?
– Да, – честно ответила Дел, – или Тигр мог убить меня.
С ее стороны очень любезное дополнение.
– Ты правда мог? – спросила Киприана, как всегда не пропустившая ни слова.