Певчие птицы

Никонов Николай Григорьевич

Вовремя перелинявшая чечевица начнет свистеть свой красивый посвист уже с марта. Есть у нее в дополнение к свисту еще и щебетание, хорошо слышимое дома, но не заметное на воле.

Посвист птицы хорошо перенимают многие пересмешники, особенно скворцы.

Кормление чечевиц должно быть разнообразным, но не обильным. Смесь зерна, черники, малины, смородины, винограда, летом зелень мокричника. Муравьиное яйцо и мучных червей берут далеко не все чечевицы.

Поздней осенью, в начале зимы и весной, в марте, попадается под Свердловском еще и другая разновидность чечевицы чечевица сибирская розовая. Мне трижды приходилось видеть этих птиц, которые несколько крупнее черемошника, розово-серебристые с грудки, толстоклювые. Два раза я покупал их в октябре

на птичьем рынке и содержал зиму в клетке. Птицы повадками ничем не отличались от обычных чечевиц, были тихи, пение — очень скудное тонкое щебетание.

В поле 14 ноября 1958 года я видел их 6 штук, кормящихся на полыни и лебеде. По свидетельству заслуживающих доверия людей, чечевицы розовые бывают в предзимье на Урале регулярно. Ловят их случайно, во время ловли чечеток и щеглов.

На чечевицах я заканчиваю раздел болотных певчих. Он тесно смыкается с другим обширным разделом птиц — опушечных, живущих в разнообразном мелколесье и подседе, по окраинам высокого леса, полянам, гарям и вырубкам.

Певчие птицы опушек и кустарников

Может быть, и не следовало выделять этих птиц из разряда лесных. Ведь, например, маленькую пеночку-весничку, встречающуюся иногда и в глубине леса и на его краях, можно посчитать вполне лесной. Но, если разбираться пристрастно, учитывая, где птица гнездится, пеночки все-таки птицы опушек, перелесков и кустарниковых луговин. Они избегают темного большого леса и даже на пролете держатся в светлой опушечной зоне.

Опушки, зарастающие вырубки, большие и малые гари, лесные пашни-кулиги, заброшенные давным-давно, затянутые наглухо осинником, липняком, мелкой березой и сосной, всегда обильно населены птицами. С ласковых ранних дней весны до листопада и первозимья здесь тепло, солнечно, радостно; множество трав цветет желтым, голубым и белым — сыплет к осени мелкие семена; множество насекомых в ветках, побегах и листьях доставляет обильную пищу птицам. Здесь укромные места для гнезд.

Особенно пригодны птицам опушки старых заповедных рощ с ягодным подлесьем. По пояс стоят там в бузине, калине, жимолости и сизом кипятково-колючем шиповнике многолетние березы и сосны. Молодые березки и сероствольный осинник жмутся, лепятся к высокому лесу. Иногда они отбегают подальше, растут островами кругом в соломистой метельчатой траве.

Птичий хор не молкнет тут с зари до полуночи. Здесь держатся самые разные птички: лесной конек-шеврица взлетает с макушки сосны, забирается с песенкой вверх и плавно скользит на другую вершину, точно бумажный голубок; нежным звоном рассыпаются овсянки; тенькает пеночка; в непролази цветущего, пахнущего югом шиповника звонко чокают славки.

Помимо опушек на Урале нередки и такие места, где лес выгорел на корню от ужасных весенних пожаров. На такие унылые пепелища первое время страшно смотреть. Кругом стоят и лежат обугленные белесо-черные стволы, в золе по щиколотку зарывается нога, ветер вихрит и рассыпает едкую зольную пыль и пепел. Ни звука, ни сыпучего шума листвы, ни птичьего голоса… Мертвая, лешая земля. Бесконечное кострище.

Однако после первого летнего ненастья гарь сильно изменяется. Яркие жала лесной осоки вдруг просунутся сквозь замокший и побурелый пепел, а недели через две, если лето мочливое, гарь принимает более чем странный черно-зеленый фон — везде пятна свежей травы соседствуют с намертво опаленным слоем. Через год, другой на горельнике буйно разрастаются травы, в человеческий рост вымахивают побеги лесной малины, пахучая таволга и шиповник. На четвертый год траву побеждает березняк.

Он бывает так част и густ, что по нему невозможно ходить, как по торчком поставленной щетине. Миллионы прямых, шершавых, здоровых побегов тянутся к солнцу, выгоняя за лето метровый прирост. И всегда дивишься всепобеждающей силе жизни, доброте

и неистощимости земли… Оставшиеся, опаленные в первый год деревья засыхают совсем. Иные оживают, обрастают корой и листвой. По-новому живописной смотрится гарь: на широком раздолье молодого подлеска одинокие сосны, березы, ели, языческими идолами маячат черноликие обломыши, стоят, покосившись и прямо, редкие мертвые сухары. Ястреба, канюки и совы удивительно любят такой лес, и нельзя представить сколько-нибудь обширной гари без четкого силуэта кружащего в небе хищника, без канючьего крика, без сидящего на обломанной лесине, вобравшего в плечи голову прямохвостого перепелятника. Обилие хищных птиц не трудно объяснить тем, что на гари полным-полно мышей, землероек, ящериц, что здесь кормятся молодые зайцы, бурундуки и выводки тетеревов. Но самое заметное и разнообразное население гарей — все-таки певчие птицы. Десятки чеканов, пеночек, славок, садовых камышевок и чечевиц селятся здесь в теплое время. Чоканьем, свиристеньем, свистами говорит, разговаривает гарь.

Совсем не такую картину дают лесные вырубки. Мелколесьем они зарастают еще быстрее, чем гарь, но не столь красивы, не живописны, иногда просто унылы из-за удручающего однообразия какой-нибудь древесной породы. На вырубках чаще растет осинник. Певчих птиц здесь мало — нет корма, нет места для гнезда. Лишь когда порубь достаточно затянет лесом, число птиц увеличится, но никогда места сплошных сечей не бывают так богаты птичьим населением, как опушки и гари.

Во время осеннего и вешнего птичьих пролетов, в пору неспешных зимних кочевок птицы придерживаются опушек, речных долин, лесных перемычек, делящих полевые массивы. Здесь и нужно любителю иметь постоянное место для охоты. Опушки, особенно кормовые, невысокие, расписанные осенью многоцветьем теплых тонов, — лучшее охотничье место.

Пеночки

Я всегда удивляюсь великой точности народных названий цветов, трав, деревьев, птиц. Разве в слове «снегирь» не слышится глубокая снежность нашей зимы, разве не отразились весь характер и суть доброй спокойной птички? А свиристель? А сорокопут? А дребезжащее слово «дрозд», так ясно рисующее крик и характер пугливой птицы. И вот еще слово — пеночка. Прислушайтесь, сколько в нем нежности, женственности, музыкальной красоты! Птичка, названная так, должна быть тоненькой, стройной, маленькой и скромной. И она действительно такова, если говорить о любой пеночке, а особенно о самой лучшей из них — весничке.

Все пеночки сходны пером, величиной и обличием — тонкоклювые, зеленовато-бурые сверху, чуть желтоватые с нижней стороны, словно бы по белому чуть охрой потерто.

От близких к ним славок и камышевок они отличаются самой малой величиной, желтоватой бровью и особым «пеночковым» складом тела. Но главное отличие пеночек друг от друга и от прочих птиц — их пение. Песни пеночек разных видов так неодинаковы, что, услышав их однажды, любитель никогда не спутает перелива пеночки-веснички с простенькой болтовней теньковки, торопливым раскатом зеленой пеночки или сухим стрекотаньем трещотки.

Пеночка-весничка

Самая заметная пеночка на лесных опушках и в солнечной зоне лесной окраины — весничка. Ее отличный нежный и округлый, как бы затихающий раскат несколько напоминает зяблика. Но зяблик поет обычно в бодром барабанном мажоре, а весничка выводит таким минорным, сладко льющимся голоском, что дрожь по спине бежит. Очень хороша ее песенка. После долгой зимы вдруг раздастся она в голом, но уже чуть зеленеющем, дымчатом от нагрублых почек березняке, и кажется — сама весна засмеялась. Голосок веснички мы слышим на старых вырубках, и в болотистом сосняке, и в полевых перелесках. Поет весничка на вершине березки, славит обтаявший лес в холоде майского утра, и так-то хорошо на душе становится: снова до весны дожил!