Петровский
Шрифт:
Американская делегация молодежи: Дорис Сеак, Елизавета С. Гроу, Молли, Джозеф, Ходсон, Лорри Дэй и другие».
В последние годы жизни Григорий Иванович уже не был одиноким вдовцом. Его женой стала Александра Михайловна Першина, сотрудница научной библиотеки имени Горького. Муж ее ушел в сорок первом добровольцем на фронт и геройски погиб спустя год. На руках Александры Михайловны остались двое малолетних сыновей — Евгений и Владимир. Григорий Иванович вновь обрел дружную семью.
В Музее Революции Петровский работал до самых последних дней жизни. Он не хотел уходить только на пенсию,
Но главное было даже не в личном его характере и не в житейской привычке ходить на работу. Главное заключалось в тех глубочайших переменах, которые происходили в партии и стране после смерти Сталина.
Петровский участвовал в качестве гостя в работе исторического XX съезда партии. Он всем сердцем и умом большевика-ленинца разделял исторические решения съезда, разоблачившего культ личности Сталина, сурово осудившего связанные с культом грубые нарушения революционной законности. Он был рад и горд за свою партию, которая смело и решительно отбросила прочь укоренившиеся в период сталинского произвола антипартийные методы в руководстве государством, нанесшем народу, партии, стране столь тяжелые раны.
В дни работы XX съезда партии семидесятипятилетний Петровский словно помолодел, сбросил с плеч лет двадцать — тех самых тяжелых и горьких лет культа личности, которые пережил народ и лично он сам. Приходя по вечерам домой после очередных заседаний съезда, Григорий Иванович рассказывал близким товарищам коммунистам о фактах ужасного произвола и незаконных репрессиях, вскрытых в докладе Первого секретаря ЦК партии Никиты Сергеевича Хрущева. Он рассказывал об этом медленно, с горечью и гневом. Вспоминал погибших близких людей — старых большевиков, сына Петра. Очень жалел, что Доминика Федотовна не дожила до нынешних дней, восстановивших справедливость и честное имя их сына.
Тепло говорил Петровский о Никите Сергеевиче Хрущеве, бывшем рабочем Донбасса, который рос как партийный и государственный деятель на глазах у Григория Ивановича в то же время, когда он работал на Украине. Сам в прошлом пролетарий, Петровский с гордостью утверждал, что именно рабочая пролетарская закалка помогла Хрущеву найти в себе силы мужественно и непреклонно повести борьбу против культа «вождя», за возрождение ленинских заветов и принципов в партии и государственном управлении.
Когда по инициативе Н. С. Хрущева ЦК партии начал массовый пересмотр фальшивых, сфабрикованных Ежовым, Берия и их подручными политических дел и реабилитацию невинно осужденных людей, Петровский помог восстановить доброе имя многих напрасно пострадавших.
С. И. Гопнер, давнишний товарищ Петровского, рассказывала, что в эту пору она, Гопнер, снова увидела Петровского прежним, каким знала в былые годы, — темпераментным, страстным, деятельным. Он, по словам Гопнер, не только брал под защиту всех, кого считал невиновным, но ободрял и морально поддерживал членов их семей.
Сотрудники Музея Революции вспоминают, как однажды в музей пришла плохо одетая, изможденная старушка и спросила Петровского. Когда посетительницу привели к нему, Григорий Иванович не сразу узнал ее. А когда вгляделся в ее лицо, обнял и расцеловал женщину. Это была старая большевичка Дальняя, прозванная в партийном подполье «Соня-табачница», — она работала в молодости на махорочной фабрике в Кременчуге. В те давние дореволюционные годы Дальняя была огневым большевистским
Оказалось, что она вместе с сыном недавно вышла из заключения, куда попала в тридцать седьмом году.
Петровский был очень взволнован ее рассказом и тут же взялся помочь Дальней. Он позвонил министру социального обеспечения и объяснил суть дела. Спустя некоторое время старая заслуженная коммунистка получила пожизненную персональную пенсию и была восстановлена в партии.
Ленинский дух XX съезда партии окрылил Петровского. Помощь в реабилитации товарищей по партии — это была только часть его ежедневных забот. Одновременно он вел напряженную пропагандистскую работу. Он выступал на заводах и в научных учреждениях, перед слушателями Высшей партийной школы и перед офицерами Советской Армии, писал статьи для газет и журналов. Ездил в составе делегации старых большевиков за границу.
И всюду — на митингах и собраниях — Петровский, вновь получив возможность открыто выступать перед народом, рассказывал о революции, о трудных прожитых годах, делился воспоминаниями о Ленине, призывал хранить и претворять в делах его мудрые заветы. Он считал себя пропагандистом XX съезда партии и неустанно разъяснял великий смысл его решений. И в своих устных выступлениях и в статьях он призывал коммунистов и беспартийных помнить о тяжелых годах культа Сталина и его последствиях, быть начеку, чтобы не допустить повторения прошлых ошибок, приведших к извращению подлинно революционного социалистического демократизма, к большим моральным и физическим потерям.
Григорий Иванович Петровский умер от паралича сердца 9 января 1958 года, не дожив меньше месяца до своего восьмидесятилетия. Врачи обнаружили шестнадцать мелких разрывов на его сердце.
Похороны Петровского состоялись на Красной площади при большом стечении народа. Делегации трудящихся прибыли из многих городов страны, в том числе с его родной Украины. После траурного митинга урна с прахом Григория Ивановича Петровского была перенесена к кремлевской стене и под грохот артиллерийского салюта замурована в ее древние камни.
Он и после смерти как бы встал в строй многих погребенных здесь солдат старой гвардии революции, чуть-чуть позади Мавзолея, где покоится бессмертный Ленин.
Основные даты жизни и деятельности Г. И. Петровского
1878, 22 января (4 февраля) — В селе Печенеги Харьковской губернии родился Григорий Иванович Петровский.
1886–1889 — Петровский учится в начальной школе при Харьковской духовной семинарии.
1890–1892 — Петровский — ученик слесаря в кузнечной мастерской железной дороги.
1893–1899 — Петровский живет в Екатеринославе, участвует в работе подпольного социал-демократического кружка и затем Екатеринославского комитета РСДРП.
1900 — Петровский арестован в городе Николаеве за руководство забастовкой на Николаевском судостроительном заводе. Возвращение в Екатеринослав. Арест и заключение в екатеринославской и полтавской тюрьмах.
1902–1903, май — Революционная работа в Донбассе.
Август — Арест и заключение сначала в бахмутской, а потом в луганской тюрьмах.