Петр Столыпин
Шрифт:
Также все современники единогласно свидетельствовали, что на всех занимаемых должностях Петр Аркадьевич был абсолютно чужд протекционизму и непотизму и во всех своих решениях (в том числе и при кадровых назначениях) исходил исключительно из мотивов государственной пользы.
Можно констатировать, что работа Столыпина в Ковенском уезде была высоко оценена в Петербурге – стало ясно, что его административные способности заслуживают более широкой сферы применения. И на это раз связи и влияние отца были ни при чем. 24 апреля 1898 года Петр Аркадьевич был назначен [1] ковенским губернским предводителем дворянства именно за ставшую достаточно широко известной в бюрократических кругах успешную работу в уезде.
1
Боясь усиления польского влияния, в западных губерниях губернских
Должность губернского предводителя дворянства была не менее ответственной, чем уездного. Хотя губернский предводитель не обладал такой полнотой власти и полномочиями, как его уездный коллега, но назвать этот пост безвластным никак нельзя. Как и в уезде, полномочия губернского предводителя далеко не ограничивались только делами дворянского сословия. По своему положению губернский предводитель председательствовал в местном земском собрании, что давало ему возможность управления земствами. По сути, губернский предводитель являлся правой рукой губернатора, получал обширный административный опыт, и недаром потом некоторых губернских предводителей назначали губернаторами.
Насколько можно судить, Столыпину назначение особой радости не доставило – он вообще был абсолютно чужд карьеристских мотивов. Любой пост для него означал, прежде всего, жертвенное служение, иного отношения он просто не понимал. А это у современников порождало искреннее недоумение. Как говорил Петр Аркадьевич: «Это «чиновники» придают такое значение чинам, а я работаю, в надежде принести пользу нашей родине, и награда моя – видеть, когда мои начинания идут на благо ближним». У Столыпина в жизни было совершенно иное представление о счастье, нежели богатство и карьера. Вот еще его слова: «Любовь и труд – вот залог счастья и жизни».
И это была не просто красивая поза. Рюрикович Столыпин мог без труда получить любую почетную синекуру при дворе или любом министерстве. Но он предпочел заниматься малопрестижной тяжелой работой в заброшенном уголке империи, жизнь в котором ничем не походила на столичную.
О работе Столыпина губернским предводителем дворянства можно сказать примерно то же, что и о предыдущей его работе в уезде. Как и ранее, он не жалел ни сил, ни времени для максимального улучшения положения дел во всех вверенных ему сферах деятельности. Разница заключалась только в том, что в губернии Петр Аркадьевич мог сосредоточиться на вопросах земского самоуправления, что только усилило его уверенность в том, что Россия нуждается в кардинальном реформировании системы власти, включая передачу максимума властных полномочий от центра на места. Также еще более укрепилась столыпинская уверенность в необходимости дать крестьянам возможность свободно выходить из общины с закрепленной землей. Дополнительно этому способствовало то, что, будучи жителем приграничной губернии, Столыпин видел, на каком высоком уровне находится сельское хозяйство в соседней Германии с ее крупными современными хозяйствами и полным отсутствием рудиментарного института крестьянской общины.
Глава III Гродненский губернатор
Если учесть, что энергичный губернский предводитель дворянства был в то время, в отличие от эпохи Александра II, скорее исключением (большинство из занимавших такой пост рассматривало свою должность больше как синекуру), то не удивительно, что многолетняя успешная деятельность Столыпина в Ковенской губернии привлекала внимание руководства Министерства внутренних дел. Руководители министерства тщательно пытались подыскать для назначения на ключевые посты в системе государственного управления людей энергичных и безупречно честных. Особенно активно процесс подбора новых кадров начался при новом министре внутренних дел Вячеславе Константиновиче фон Плеве, возглавившем в апреле 1902 года министерство после убийства своего предшественника Дмитрия Сергеевича Сипягина эсеровским боевиком Степаном Балмашевым. При этом Вячеслав Константинович благодаря своим огромным возможностям имел объективную информацию о положении на местах и прекрасно знал состояние дел в каждой губернии.
Новый министр внутренних дел правительственной телеграммой срочно вызвал Столыпина из германского города Бад-Эльстер, где тот с семьей находился на отдыхе, в Петербург и предложил ему должность гродненского губернатора (предыдущий губернатор Николай Петрович Урусов перед этим был назначен полтавским губернатором). Хотя для Столыпина это и стало полной неожиданностью, он не сомневался и последовал сформулированному в «Капитанской дочке» принципу «на службу не напрашивайся, от службы не отказывайся». Предводитель ковенского дворянства ясно видел, что империя вступила в эпоху новых потрясений и считал, что не имеет морального права отказаться от назначения, сулившего ему, как минимум, лишь трудности и неудобства. И вот назначение свершилось. 30 мая Николай II подписал
Для глубоко провинциального Гродно назначение нового губернатора из Рюриковичей, пользовавшегося уже определенной известностью в столице, стало незаурядным событием – его приезда ожидали со смешанным чувством надежды и страха.
Прежде чем рассказать о работе Столыпина в Гродно, зададимся вопросом: почему фон Плеве решил предложить Столыпину именно Гродненскую губернию? Думается, что его логика достаточно очевидна. Хотя губерния была одной из самых маленьких в империи (состояла только из девяти уездов), она входила в число наиболее проблемных в силу своего пестрого этнического состава. Чтобы справиться с ее управлением, губернатор уже должен был иметь определенный опыт руководства территорией со сложным этническим и конфессиональным составом.
Столыпин умело управлял в Ковенской губернии, где значительную часть населения составляли поляки, а также литовцы, евреи, немцы. В Гродненской губернии поляки и евреи также составляли значительную часть населения, а белорусы в большой мере находились под польско-католическим влиянием.
Фон Плеве небезосновательно предполагал, что Столыпин в Гродненской губернии справится с польским вопросом не менее успешно, чем он это делал в Ковенской. Министр внутренних дел не ошибся – несмотря на то что польское население было настроено оппозиционно по отношению к имперской власти, во время губернаторства Столыпина никаких серьезных проблем с поляками не было. И добился подобного результата губернатор вовсе не репрессивными мерами, а достижением взаимопонимания на основе общих интересов. Он сумел показать свое уважение к религии и национальным чувствам поляков и убедить их, что поддержание стабильности в губернии в их интересах не менее, чем в интересах власти.
Конечно, Столыпин не был ни в коей мере полонофилом, он просто трезво смотрел на положение дел и видел, что политика государственного давления на польское население с целью заставить его отказаться от своей национально-культурной идентичности и веры предков может привести лишь к взрыву. Однако Петр Аркадьевич был и против односторонних уступок со стороны правительства, дающих возможность полонизировать западные губернии.
В Гродно Столыпин с головой окунулся в повседневную напряженную работу, стараясь не упустить ничего, что нужно было сделать для улучшения жизни в губернии. О том, что Петр Аркадьевич в самом прямом смысле слова себя не щадил, говорит даже его рабочий график – он ложился спать в четыре часа утра, а в девять снова приступал к работе (этот режим он сохранил до конца жизни). Сфера его забот как губернатора была чрезвычайно обширна. Например, Столыпин лично занялся проблемами образования и по его инициативе были открыты еврейское двухклассное народное училище (это к вопросу об «антисемитизме» Петра Аркадьевича!), ремесленное училище и приходское училище для девочек (губернатор считал крайне важным развитие образования для женщин), а для неимущих учеников мужской гимназии были учреждены именные стипендии семьи Столыпиных.
Гродненская губерния стала и полигоном для Петра Аркадьевича, где он впервые попытался реализовать элементы своей будущей аграрной реформы. Этому способствовало то, что по должности он возглавил губернский комитет особого совещания о нуждах сельскохозяйственной промышленности, организованный по инициативе министра финансов Витте.
Губернатор не ограничился в комитете лишь бумажной бюрократической работой, а начал последовательно проводить мероприятия по облегчению свободного выхода из общины всех желающих, закреплением за крестьянами земли и создания системы хуторов. На одном из заседаний губернского комитета он тезисно обрисовал первоочередные меры по реформированию земельных отношений в губернии, и это выступление во многом схоже с позднейшими выступлениями Столыпина в Государственной думе. Приведем ключевое положение его выступления: «…главнейшими факторами улучшения экономических условий губернии вообще и сельскохозяйственной промышленности в частности следует считать расселение крестьян на хутора, переход их от так называемого пользования надельными землями к хуторному хозяйству, устранение чересполостности земель, разверстание сервитутов (происходит от латинского слова servitus – подчиненное положение. Означает право ограниченного пользования чужим земельным участком. – Авт.)». Следует учесть, что Столыпин начал в губернии реализацию своей реформаторской программы без одобрения Петербурга, более того – многие при дворе и в правительстве считали, что крестьянская община является фундаментом самодержавного строя, а ее разрушение выгодно только революционерам.