Петр, но не Первый

Русева Любовь

Судьба сироты была незавидной. «Педагогические» приемы воспитателей вредно отразились не только на его характере, но и на здоровье. Опекун принца епископ Ейтинский мало о нем беспокоился. Он прежде всего сменил наставников — главным воспитателем стал обер-гофмаршал Брюммер. Первое, что сделал обер-гофмаршал, — уволил учителя русского языка Рихарда.

— Этот подлый язык пригоден только свиньям и рабам.

Отныне при дворе культивируется ненависть и презрение к русским и их варварской стране. Сам Брюммер, будучи с малолетства на военной службе, был малообразованным человеком. Он не посещал занятий подопечного, и его роль воспитателя сводилась исключительно к наказаниям принца, к систематическим унижениям и распространению мнения о чрезвычайной

порочности его высочества.

Принца часто не кормили до двух часов. От голода ему приходилось воровать сухой хлеб. В тех случаях, когда Брюммер получал дурные отзывы учителей, он грозил воспитаннику наказаниями после обеда, из-за чего тот сидел за столом ни жив ни мертв. В результате у мальчика начались головные боли и рвота желчью. Бывало, что принц и вовсе не допускался к столу. Его привязывали к стулу, на шею вешали нарисованного осла, в руку давали розгу. В таком положении мальчик наблюдал за весело обедающими придворными кавалерами.

Принца лишили возможности нормально развиваться: он не мог порезвиться на свежем воздухе даже в прекрасную летнюю погоду. До шести вечера — уроки, с шести до восьми — танцы с дочерью госпожи Брокдорф, фаворитки главного воспитателя, в восемь — ужин и сон.

— Я уверен, что они хотели меня сделать профессором кадрили, а другого ничего мне знать не надобно, — вспоминал он впоследствии.

Голштинский двор был слишком многочисленным, разделялся на несколько враждующих партий, и каждая старалась перетянуть принца на свою сторону. Карл-Петр-Ульрих ненавидел Брюммера и не любил своих придворных, которые его тяготили. Вынужденная неискренность в общении стала чертой характера. Извечные придирки Брюммера сделали юношу не только ловким в спорах, чему способствовало его природное остроумие, но и чрезвычайно упрямым. Он был необычайно смешлив и не мог удержаться от смеха, если его что-то смешило. Способность замечать смешное и удачно подражать в насмешку доставила принцу немало врагов. Но юноше не были чужды ни порывы доброго чувства, ни здравый смысл, в чем зачастую ему отказывают.

Наследник российского престола

— Гони! — крикнул барон Корф.

Свист кнутов — и кони мчат к границе. Встревоженные путешественники всю ночь в пути делают только краткие остановки для смены изнуренных коней. Инкогнито раскрыто — в Кёслине почтмейстер узнал в графе Дюкере молодого герцога голштинского, нужно поскорее покинуть прусские владения… Корфу не сносить головы, если он не доставит племянника к императрице.

Елизавета Петровна все это время не находит себе места — а ну, как помешают приезду, выкрадут, убьют… Датскому двору прямая опасность в герцоге… Станет Российским императором — все припомнит!

5 февраля 1742 года счастливая императрица обняла племянника. Народ собирался толпами, чтобы увидеть 14-летнего внука Петра Великого. В придворной церкви отслужили благодарственный молебен по случаю благополучного прибытия герцога. Но приезд — это полдела. Лютеранин не может стать наследником престола Российской империи. Необходимо поменять вероисповедание, а до тех пор Карл-Петр-Ульрих величается его королевским высочеством, владетельным герцогом Голштинским. К принцу приставили духовного наставника иеромонаха Тодоровского, который обучал его русскому языку и Закону Божьему. Елизавета Петровна торопится — и через девять месяцев с большим торжеством совершился переход в православие. С этого момента в России появился наследник престола — великий князь Петр Федорович.

Сразу по приезде герцога в Россию начались заботы о его воспитании и образовании. Елизавета Петровна поручила русским посланникам при иностранных Дворах прислать различные проекты образования, а российским ученым составить программы. Наставником назначается трудолюбивый и эрудированный профессор Штелин, который начал с того, что в присутствии государыни проэкзаменовал Петра по всем предметам. Елизавета Петровна была поражена невежеством племянника. Она вознамерилась дать ему

тщательное образование, но во многом сама этому и препятствовала. Еженедельно проходило несколько увеселений, в которых Петр должен был непременно участвовать. Занятия наследника прерывались, как только в классе появлялся французский танцмейстер Лоде, который мучил его четыре раза в неделю. Кроме того, у наследника было и другое развлечение: игры с оловянными солдатами. В табельный день Петр собирал всю дворню, надевал нарядный генеральский мундир и производил парадный смотр своим игрушечным войскам.

Но не одни развлечения мешали систематическому обучению. Серьезным препятствием явилось здоровье. Болел Петр часто и подолгу, несколько раз был близок к смерти.

Наконец Штелину удалось наладить занятия наследника. Петр не был приучен к усидчивому труду и не имел склонности к самостоятельным занятиям, поэтому профессор, чтобы не отбить охоту к учению, поначалу приспосабливался к великому князю. Он читал с ним иллюстрированные книги (с изображением крепостей, осадных и инженерных орудий); древнюю историю объяснял по старинным русским монетам, а новейшую — по медалям Петра I; рассматривал с ним планы его комнат, дворца и других зданий, объясняя основы архитектуры. Постепенно занятия становились серьезнее. Изучали историю и географию России и соседних государств, подробно разъяснялись текущие государственные дела. В свободные вечера Штелин читал наследнику сочинения из библиотеки Академии наук, объяснял ему устройства различных инструментов и моделей из Кунсткамеры. Любимыми предметами Петра были математика, физика, фортификация и основы артиллерийского дела. Наставник оборудовал фортификационный кабинет, в котором в двадцати четырех ящиках находились все роды и способы укреплений, начиная с древних римских до современных. Летом практические занятия велись на поле, где происходило знакомство с инженерными работами, устройствами укреплений, редутов и траншей.

Вскоре великий князь твердо знал основы русской истории, всех государей от Рюрика до Петра I. Императрица однажды до слез расстроилась, когда в беседе племянник поправил ошибку фельдмаршала Долгорукого и полицеймейстера Девиера касательно древней русской истории.

Великий князь выписал из Киля библиотеку отца и купил за 1000 рублей инженерную и военную библиотеку Меллинга. Из каждого каталога выбирал и заказывал множество книг. В результате библиотека его заняла четыре большие комнаты в новом Зимнем дворце.

Петр проявлял склонность к искусству: любил музыку, живопись и кукольный театр. Особенное пристрастие он питал к скрипке и на придворных концертах часто играл партию первой скрипки.

В записках Штелина дается подробная характеристика Петра. «От природы судил довольно хорошо, но привязанность к чувственным удовольствиям более расстраивала, чем развивала его суждения, и потому он не любил глубокого размышления. Охотно читал описания путешествий и военные книги».

Любя до самозабвения военное искусство, Петр, как ни странно, был труслив: боялся грозы, стрельбы и охоты. На словах не страшился смерти, но на самом деле боялся всякой опасности, его «нельзя было принудить подойти ближе других к медведю, лежащему на цепи, которому каждый без опаски давал из рук хлеба…».

1745 год был полон знаменательных событий. Наконец-то Петру удалось избавиться от ненавистного Брюммера. Между деспотичным наставником и его подопечным все еще происходили бурные стычки. Как-то в Петергофе обер-гофмейстер накинулся на великого князя с кулаками. Штелин бросился между ними, приняв удар на себя.

— Эта ваша выходка должна быть последней! — крикнул в ярости Петр. — В первый раз, как только вы, Брюммер, осмелитесь поднять на меня руку, я проколю вас вот этой шпагой.

Спустя несколько недель после этой сцены в Петергоф прибыл императорский посланник барон Герсдорф и представил диплом, объявляющий великого князя, как совершеннолетнего, герцогом Голштинским. Петр на радостях громко прочитал диплом Брюммеру и Берхгольцу.