Петербург
Шрифт:
А вот подслеповатому дендромутанту – нет.
Пожадничал он, схватился за подношение всеми своими лианами, видать, привык к жертвам, запакованным в ношеную одежду.
Только на этот раз подарок оказался не только несъедобным, но и фатальным.
Прямо перед моим лицом что-то смачно шлепнулось. Я поднял голову. Ну да, оторванный кусок лианы-щупальца, извивающийся, брызжущий густым соком из разлохмаченного утолщенного основания… Или кровью? Все может быть, но мне это как-то не очень интересно. Гораздо важнее рассмотреть, что стало с дендромутантом.
Наконец рассмотрел. Взрывом его отбросило на обочину. При
Но во мне ничего не шевельнулось, ни жалости, ни сочувствия. Такой вот я бездушный чурбан, что ни капли не жаль мне умирающих врагов, только что пытавшихся отнять мою жизнь. И плевать, мутант он, живое дерево или двуногий хищник с автоматом. Не лезь – и живи себе долго и счастливо. А полез – не обессудь.
Между тем многоголосый лай становился все ближе, и это вселяло серьезную озабоченность. Даже и не знаю, кто опаснее – эта вот древесно-мясная пакость, что корчится в траве, или же свора крысопсов, натасканных на убийство человека. Эта одомашненная тварь обычно отличается от бездомной крысособаки размерами и агрессией, которую может контролировать только хозяин. Более мелкие крысособаки отважны, особенно в стае, но если чувствуют, что могут схватить трендюлей, немедленно сваливают от греха подальше. Массивного же крысопса остановить может лишь окрик хозяина, остальные тормоза ему по барабану. Таких вот тварей вывели в людских общинах всего за два-три поколения, скрестив одичавшую крысособаку со считаными экземплярами выживших догов, питбулей и ротвейлеров. На выходе получилось живое оружие, по функционалу смахивающее на наземную торпеду. Запустил по цели – и ждешь закономерного результата.
– Ложись, – сказал я Анье, боковым зрением фиксируя подергивающегося дендромутанта. Девушка непонимающе хлопнула ресницами.
– Ложись, говорю, – повторил я, укладываясь брюхом прямо на голую землю и укладывая на рюкзак ствол автомата. Все просто. Ежу и даже необстрелянному новобранцу ясно, что работать из огнестрельного оружия по шустрым движущимся целям лучше в положении лежа. Тем более – в полумраке местной фосфоресцирующей ночи. И упор устойчивее, и сам ты незаметнее, и мишень из тебя неудобная получается. В том числе и для живых торпед, уже маячивших на недалеком горизонте.
Их было четверо. Крупных, яростных, быстрых. Но пуля все равно быстрее. И уйти от нее ой как непросто, особенно когда ты разогнался до автомобильной скорости.
Крысопсы явно почувствовали, что в них целятся, и хором попытались натуральным образом на бегу «качнуть маятник»…
Получилось неважно. Живая иллюстрация к тому, как ментальные способности могут сыграть с их обладателем злую шутку.
Тропа была широкая, но не настолько, чтоб на ней хитрыми маневрами заниматься. Два пса столкнулись мускулистыми боками, отчего крайняя из зубастых машин для убийства, визжа, улетела в кусты. Очень хорошо. Когда счет идет на секунды, чем меньше мишеней, тем лучше.
Я нажал
Получалось прицельно… но не особо эффективно. Я словно в заметном фильме видел, как дергалась крысопесья плоть, когда в нее бил раскаленный свинец, как брызгала во все стороны кровь из ран, как порой отлетали в сторону клочья плоти, выдранные пулями из живого тела.
Но на скорости живых торпед это почти не сказывалось. Твари продолжали бежать прямо на нас, явно решив сдохнуть, сжав челюсти на наших шеях…
Я немного приподнял ствол автомата и длинной очередью выпустил остаток магазина прямо в раскрытую пасть самого шустрого пса.
Это подействовало.
Псину аж приподняло над землей – и швырнуло на того, кто несся за ним, отставая на два корпуса. Второй, не поняв, что произошло, немедленно впился зубами в горячую плоть предполагаемого противника, и обе твари покатились по земле, с рычанием кромсая друг друга челюстями, похожими на медвежьи капканы.
Правда, еще оставался третий крысопес. Самый медлительный, а может, просто самый умный. Из тех, кто предпочитает сначала посмотреть, как трудная работа продвигается у других, и лишь потом браться за нее, учтя чужие ошибки.
Так или иначе, улучив момент, третий прыгнул. Молча. Эдакая серая тень с блестящими, немигающими глазами. Я только и успел, что вскинуть вверх руки, сжимающие автомат…
А потом меня ударило, словно молотом. Да так, что едва не вырвало из рук оружие, от чего я проехался назад на животе пару метров. Плечи и локти, принявшие на себя нехилую нагрузку, сразу заломило, но я ухитрился перевернуться – если не получается встать, все-таки драться с собакой лучше как с человеком, лежа на спине. Авось получится воткнуть пальцы в глаза или гениталии расплющить, если противник ошибется.
Но крысопес пока что не ошибался. Пасть захлопнуть у него не вышло – все-таки ППС не кость, и даже не деревянная палка, перекусить не получится, а мне с самого начала повезло заклинить живой капкан автоматом. Но дальше все было плохо. Мутировавшая тварь обладала короткими, но острыми когтями, которыми она неслабо деранула меня по груди, животу, плюс правое бедро задела, вконец разодрав штанину. Когда на тебе ничего, кроме футболки, оно весьма чувствительно. Еще десяток раз пройдется так по живому, и кишки мои полезут наружу.
Поэтому я рванулся изо всех сил, понимая, что из этого положения вряд ли у меня получится скинуть с себя тяжеленную тушу, – и немало удивился, когда мне это удалось. В момент моего рывка псина вдруг обмякла. Ее тело стало аморфным, словно мешок с дерьмом, и мне хоть и с трудом, но удалось вывернуться из-под неожиданно расслабившегося мутанта.
Моя рука немедленно метнулась к «Бритве», висящей на поясе… но добивать тварь не потребовалось. В ее загривке уже торчал нож, всаженный по самую рукоятку точно меж шейными позвонками крысопса. А над ним стояла Анья, вскинув автомат и целясь в темноту, откуда на нее так же молча надвигалась еще одна туша с глазами – мутант, ранее сбитый с дороги своим же собратом.