Петербург - нуар. Рассказы
Шрифт:
Талант заключался в следующем. С балкона родительской хрущевки Боб плевком попадал практически в любую цель, в том числе и движущуюся. Например, в мужскую шляпу или нос гуляющей собаки. В мороженое, подносимое ко рту, или на стекло шлема едущего мотоциклиста. С учетом, что квартира располагалась на пятом этаже, это умение смело можно было назвать Божьим даром. Ведь надо мгновенно рассчитать траекторию полета плевка, учитывая все параметры, как то: скорость ветра, влажность воздуха, расстояние до цели и многое другое. Бобу это давалось удивительно легко, и на спор он играючи поражал пять мишеней из пяти. А в последнее время тренировался плеваться даже вслепую, ориентируясь
Плеваться во все подряд Бобу давно наскучило, и теперь он выбирал мишени с изюминкой. Например, фуражку участкового инспектора. Высшим пилотажем он считал попасть тому на козырек. Когда мент снимет фуражку и вляпается, будет очень прикольно.
Или захаркать свадебную процессию. Всех — и жениха, и невесту, и свидетелей, и близких родственников, и куклу на капоте лимузина. Очень смешно. Боб любил юмор. Месяц назад он учинил расправу над одноклассницей Ленкой Малининой, выходившей замуж. Она жила в соседнем подъезде. Плевался от души. Еще бы — предпочла ему, крутому пацану, какого-то лопоухого ботаника из института. Пришлось проявить все свое мастерство, попав ботанику на очки, а самой Ленке — на вуаль. Когда же родители невесты вынесли хлеб-соль, дабы молодые могли первый раз покормить друг друга, ювелирный выстрел Боба подсластил угощение. Еще два выстрела поразили фужеры с шампанским.
С особым наслаждением Боб обстреливал военкоматовского курьера, время от времени приносившего повестку. В армию Боб не собирался, дверь курьеру не открывал, а когда тот выходил из подъезда, посылал ему «воздушный поцелуй».
Поймать с поличным Боба никто не мог — плюнув, он по-партизански прятался за ограждением балкона. Участковый, гад, один раз, правда, засек, но Боб просто не открыл ему дверь. Да даже если б и открыл — обстрел еще доказать надо. Дом большой, мало ли кто на вас наплевал. Желающих много.
Словно охотник на засидке, Боб мог часами выжидать на балконе, выслеживая достойную цель. Зато потом получал почти животное наслаждение.
«Почему люди не летают, как птицы? — размышлял он, выбирая жертву. — Это ж так удобно. На сколько интересных вещей можно было бы наплевать».
Одно огорчало — искусство пока приносило лишь моральное удовлетворение. Деньги, выигранные на спор, не в счет — это мелочовка. Приятели, знавшие о таланте Боба, никогда не заключали с ним пари, а посторонних господ заманить на балкон было не так-то просто. Да и приятелей, в общем-то, почти не осталось — Боб всех залавливал своим интеллектом, потому что знал, к примеру, как звали Ленина, который поднял восстание декабристов. А о подругах и говорить нечего. Единственная женщина, которая с ним общалась, не считая, конечно, мать и бабку, — Ритка из квартиры напротив. Она была лет на пять постарше Боба и, как поговаривали, под прикрытием благотворительности и сострадания занималась рублевой проституцией в злачных местах Питера. Как женщина она его не интересовала. Во-первых, старше, а во-вторых, на лицо так себе. Не очень смешная. Каркалыга, одним словом.
Жил Боб с матерью и бабкой. У каждого по комнатке-клетке. Отца он помнил плохо. Иногда в памяти всплывала картинка, как папка надувал бумажный пакет из-под крупы, подкрадывался к бабке и хлопал им над ее ухом. Бабка вздрагивала, крестилась и била папку по лицу полотенцем. А родитель задорно смеялся. Больше Боб ничего не запомнил. Потом батя пропал. Сначала мать говорила, что тот в кругосветной экспедиции, но, когда сын подрос, призналась, что папаша обитает на специальном лебедином
Мать ремонтировала колеса в круглосуточной шиномонтажной мастерской, бабка под личиной цветовода варила на участке самогонку и выращивала коноплю, и только Боб плевал с балкона. Не сказать что такое положение его особо тяготило, но душа требовала новых ощущений, а для ощущений, как правило, требуются наличные деньги. А мать даже на жрачку не оставляет. Типа, сам зарабатывай — девяносто кило весу, брюхо как у бегемота, а все на чужой шее. Хорошо, бабка по доброте иногда копейку подкидывает да подарки на день рождения дарит, но это разве серьезно? Хочется ведь достойных ощущений — кресло спортивного авто под задницей, например, или хотя бы игровую приставку последнего поколения. Ну и по мелочи — чиксу грудастую, там, косячок душистый, прикид актуальный и мобилу с многопиксельным фотиком.
Неделю назад, когда бабка уехала на участок, Боб решил наконец заработать копейку самостоятельно. В паре остановок от дома открылся новый гипермаркет. Туда требовались грузчики и фасовщики, и Боб решительно направился в торговый зал. Для начала он увел из зала несколько пар носков, надев их прямо на свои. Толкнул за углом за полцены. Успех вдохновил. На втором вираже улов оказался побогаче. Две рубашки, несколько пар женских трусов, журнал «Playboy», лезвия для бритвы «Gillette» и прикольные наклейки на холодильник. Наклейки, в принципе, Бобу были не нужны, но почему бы не взять, если лежат? Все, кроме журнала, нашло новых хозяев. Журнал Боб оставил себе на память о первом рабочем дне.
Но на третьем заходе его подбили. Он расслабился и перебрал. Засунуть под рубашку надувной бассейн было роковой ошибкой. Ладно б еще пиво в зале не пил. А то и без того толстый живот раздуло. И на хрена ему этот бассейн сдался? Мало ли другого барахла? Так нет же — решил на балконе курорт устроить. Лежать в теплой водичке, слушать плеер и поплевывать на прохожих.
Взяли его не на кассе. Тут все улыбались и благодарили за визит. Но на улице Боба окликнул какой-то невзрачный мужичок в такой же невзрачной одежке.
— Старина, на пару минут…
И показал за угол, где Боб делал торговый бизнес. Расслабившись, бизнесмен согласно кивнул и последовал за мужичком, даже не поинтересовавшись, зачем он мог ему понадобиться. Едва они оказались одни, товарищ неуловимым движением саданул Боба по брюху и, когда тот упал, нагло обыскал его, забрав бассейн, упаковку батареек «Duracell», жвачку «Орбит-свинина», упаковку колготок и DVD с эротическим фильмом. На прощание подцепил Боба пальцем за ноздрю, подтянул к себе и прошептал:
— Еще раз увижу здесь, толстомясый, живым не выйдешь.
И, вытерев о футболку Боба палец, степенно удалился.
Видимо, это был переодетый охранник. Милицию не вызывал, разобрался самостоятельно и эффективно. Возразить и объяснить, что товар куплен в другом гипермаркете, Боб просто не успел. Впрочем, товарищ вряд ли бы поверил.
Погоревав пару дней на любимом балконе, Боб стал искать новую работу. На мелочи вроде гипермаркета он больше решил не размениваться. Мечтал о большом и серьезном деле.