Пета

Майер Шеннон

Пока Терралинг не предложила мне молоко в своей кружке, изумив меня до кончиков усов.

Богиня-мать… Я не могу отказать. Я опустила голову в каменную кружку и стала лакать прохладное молоко с пенкой, а в напиток упала моя слеза.

— Пета, когда в последний раз твой подопечный действительно тебя принимал? — спросила Смоук.

Я подняла голову, собрав со стенок кружки на усы капли молока. И не стала отвечать Смоук.

— Мне хватит, Замарашка.

Она едва заметно кивнула мне, а затем за раз проглотила остатки молока.

Не

понимает… Она совершенно не понимает, что сделала только что. Вот так поделившись едой со мною, она официально признает, что я ее фамильяр, и она соглашается работать со мной в команде. Ставя мои интересы и знания наравне со своими.

Но могу ли я доверять ей?

На этот вопрос у меня не было ответа, что и пугало меня больше всего. Доверие.

Могу ли я довериться ей?

Нет. Я не доверюсь ей. Возможно, она и поделилась со мною молоком, но, сомневаюсь, что она хотя бы представляет, что это значит. Я медленно вздохнула. Поэтому и для нее это ничего не значит.

И для меня это тоже ничего не будет значить.

Глава 3

Смоук жестом показала Терралингу пригнуться, чтобы стирать вещи и говорить о том, что творится в Шахте без опаски быть подслушанными шпионами Фиаметты. Замарашка действительно стирала, пока говорила, и, возможно, я даже была немного горда за нее. Возможно. По крайней мере, она помогала, пока искала ответы на свои вопросы. Хотя она и не догадывалась о проблемах со здоровьем у Смоук. Огненной полукровке следовало знать, что, оставаясь в Шахте, она постепенно теряла жизненные силы, от того что тело жаждет открытых всем ветрам скал Гнезда. Но она никогда не покидала Шахту, отчего становилась все слабее.

Я сидела теперь уже в пустой корзине для белья и изучала свою подопечную, пока она спрашивала об Элементалях огня. Как будто ей действительно интересно было узнать о ком-то, кроме своих людей.

— Здесь есть что-то ещё, — вмешалась я в разговор. — Что-то изменилось в ночных колоколах. Люди стали дольше спать и тяжелее просыпаться. Я тоже это видела.

Замарашка обернулась ко мне, открыв рот, словно собираясь что-то сказать, а затем нырнула в стремительный поток воды.

Я выпрыгнула из корзины и побежала к берегу, но Терралинга уже относило потоком к лаве, нагревающей воду.

Обратившись в барса, я помчалась вдоль берега, чтобы догнать ее. О чем она думала, вот так ныряя в воду? Она что, спятила?

Наконец, она всплыла, но стремительно приближалась к лаве. Я бы и не подумала нырять за Саламандрой в подобной ситуации, но Терралинг просто не выживет в такой температуре.

— Замарашка, плыви к берегу, не тяни резину.

Она встретилась со мной взглядом, и в ее глазах я увидела, как жар поглощает ее, высасывая силу.

— Прости меня, — прошептала она, но передавшаяся от нее боль оказалась совсем не телесной.

Болело сердце.

Черт бы ее побрал, она мне уже слишком нравилась, чтобы дать

ей умереть.

Вода подтолкнула Замарашку ко мне, и, зарычав, я бросилась к ней, впиваясь в ее руку когтями и подтягивая ближе, чтобы дотянуться пастью до другой руки и вытянуть из воды.

— Замарашка, если ты решила поплавать, может следовало бы выбрать для этого более безопасное место, а?

Я прошла рядом с ее лицом, ужасаясь от того, что могло произойти. Я едва ее не потеряла. Нет. Больше не буду так беспокоиться. Мне плевать, что будет значить ее смерть.

— Недостаточно, что все считают меня невезучей? Если бы я потеряла тебя в первый день после назначения, с моей репутацией было бы покончено навсегда. Как бы я смотрела людям в глаза?

Это была не совсем правда, правда оказалась гораздо печальней. Она понравилась мне ещё в Глубине. Она защитила меня от нападок Лоума, и я не смогла забыть те несколько добрых слов.

Она протянула ко мне руку.

— Спасибо, что спасла меня. Теперь уже три раза. Должно быть, я тебе нравлюсь.

В точку. Именно этого я и пыталась избежать.

Я послала ей свою жизненную энергию, отдавая столько, чтобы руки зажили, чтобы на коже исчезли ожоги. Меня накрыло волной слабости, но я к этому привыкла и не стала обращать внимание.

Такова цена звания фамильяра. Постоянно отдавать частичку себя своему подопечному.

— Что ты делаешь?

Она нахмурились, разноцветные глаза засверкали словно драгоценности в тронном зале.

— Я позволяю тебе почерпнуть моих сил. Так делают фамильяры, они позволяют своим подопечным быть сильнее, быстрее и исцеляться с той скоростью, которая сохранит им жизнь. Ну или так предполагается.

Она нахмурилась сильнее.

— Что ж, прекрати это. Я не хочу черпать от тебя.

— Слишком хороша, чтобы черпать от кошки? — выплюнула я отвернувшись, когда подошла Смоук.

Я не нужна даже Терралингу.

Меня резануло от обиды.

Смоук помогла Терралингу, и в тот же миг у нас образовалась ещё одна проблема в лице стремительно приближающейся к нам беременной жены одного из убитых Ларк Эндеров.

Но то, как Замарашка обращалась с обезумевшей от горя женщиной… ее доброта, и взятая на себя ответственность за свои действия меня удивили. Словно она и вправду переживала из-за того, что ее действия причинили другим боль.

А потом она использовала Дух.

Со времён далёкой молодости я не ощущала действие Духа, и знакомые ощущения развеяли некоторые страхи. Терралинг использовала его аккуратно, мягко, как средство, которое нужно уважать и бояться.

Сообразительная девчонка. Даже если она и Замарашка. Ее обращение с силой Духа помогло мне понять ее немного больше. В некоторые моменты я чувствовала с ней близкое единение, наверное потому, что моим первым подопечным был Носитель Духа.

Так что эти моменты связаны не лично с ней. Просто тут все дело в преследующем меня прошлом.