Пестрота отражений
Шрифт:
1. Лиза
— Пожалуйте, Ахмад-хон, располагайтесь! — трактирщик явно лебезит, и есть с чего. Судя по тому, что рассказал мне Азамат, пока мы шли от моего целительского шатра до этого постоялого двора, у хозяина рыльце в пушку. Наместника-взяточника Азамат уже вывел на чистую воду, а вот тех, кто ему давал на лапу, ещё предстоит определить. К счастью, это уже не наша забота, а Эцагана и его ведомства, а мы можем просто пообедать.
Азамат перелистывает объёмистое меню два раза
— А где раздел блюд для хозяев леса? — привычно интересуется он.
— Простите ради богов, Ахмад-хон, а вам-то зачем?
Мы с Киром заунывно стонем. Этот диалог повторяется с завидной точностью всякий раз, как мы заходим в трактир на выезде, в каком бы уголке Муданга тот трактир ни стоял.
— Закон такой есть, — негромким доверительным голосом сообщает муж. — Держите пищевое заведение — обязаны обслуживать всех граждан Муданга в соответствии с их потребностями. А в вашем ассортименте вообще ничего съедобного для хозяев леса нет. Это штраф в размере среднемесячного дохода. Впрочем, я сейчас не буду с вас его брать.
— Ахмад-хон м-милосерден, — блеет трактирщик, сминая нервными руками фартук. — Изволите откушать наших деликатесов? У меня кое-что припасено на особый случай, как знал, что сам Ахмад-хон пожалует…
— Холодный суп и гриль по-хотонхонски, — обрывает его Азамат. — И какого-нибудь сока с водой и льдом принесите кувшин, больше ничего не надо.
— Как будет угодно, — мямлит трактирщик и испаряется.
— Чего ты его со штрафом пощадил? — интересуется Кир, когда мы остаёмся одни.
— Пощадил, — усмехается Азамат. — Пускай сначала налоговую проверку пройдёт, тогда и взыщу. У него этот среднемесячный доход в два раза больше на самом деле, если не в три. Будет приятное вливание в Фонд культурной взаимосвязи.
Я хихикаю в воротник.
— Ты бываешь совершенно ужасен, дорогой.
Азамат довольно улыбается, вальяжно откидываясь на подушки. Впрочем, он тут же снова собирается и принимается зачем-то заползать под столик.
— Ты куда? — изумляемся мы с Киром, придерживая норовящие скатиться со столешницы соусники.
— Да тут клеймо мастера, — объясняет муж, уже наполовину уползший из зоны видимости. — Никак свежее…
Внезапно он одним рывком выскальзывает наружу и кричит трактирщику через весь зал:
— Эй, хозяин! Подойдите, вопрос есть!
Трактирщик спешно подбегает, не выпустив из рук пакет со сладким перцем.
— Скажите, вы этот стол у Рубчего заказывали, так? — интересуется Азамат.
— Так точно, Ахмад-хон. Отличный мастер, и бригада у него как на подбор. Это-то потоковая модель, а вот фонарики у нас резные, видите? Это его собственная ручная работа, полный эксклюзив…
— Знаю я, какой он мастер, — перебивает Азамат. — Вы лучше скажите, где он теперь живёт?
— Да как же, вот, от города к югу артунчик,
Азамат быстро находит по карте в телефоне предполагаемое место.
— Тут?
— Да, похоже… Да там не заблудитесь, это вот как от лавки пряностей по улице пойти на юг, там и дорожка эта начнётся. Ну знаете, лавка пряностей, розовый такой домик и пахнет там…
Азамат кивает.
— Да, представляю. Спасибо за указания, найду.
— Всегда рад! Вы вот только… Фонарики-то он тому уже несколько лет делал, сейчас не знаю, сможет ли такие же, так если что, мне для Императора ничего не жалко…
— Спасибо, не надо, — снова обрывает его Азамат. — Вы лучше переберите свою зелень, а то что-то у вас сомнительное в этом пакете, лежалая она как будто.
Трактирщик растерянно переводит взгляд на пакет, где верхний перчик сверкает очень выразительным подмокшим боком.
— Ох щас кто-то у меня взбучку получит! — обещает он, наконец сориентировавшись в ситуации. — Вы не волнуйтесь, Ахмад-хон, я бы всё равно всё сам проверил!
— Хорошо-хорошо, идите суп заодно проверьте, — отправляет его Азамат, снова располагаясь поудобнее.
— Чем тебе этот столик так глянулся? — интересуюсь я, когда трактирщик нас покидает. Столик, конечно, симпатичный, но у нас вроде бы нехватки мебели нет, да и слишком на нём много резьбы на мой вкус — только и выковыривать пыль и крошки из всего этого.
— Да не столик, — мотает головой Азамат. — Я этого мастера знаю. Мы в школе вместе учились, только я по звездолётам, а он по мебели. Дорогой был друг для меня. Но потом я наёмничать начал, а он уехал куда-то в глубинку, вот и перестали общаться.
— Хочешь навестить? — понимающе киваю я.
— Да, как обычно, и хочется и колется. Ты же знаешь, как у меня со старыми друзьями… Кое-кто, как я Императором стал, прибежал обратно в друзья проситься, а от этого так и не было весточки. Я уж думал, может, нет его больше… А значит, просто не захотел. Не знаю, может, и не стоит его трогать.
— Ну ага, а потом получится, как с матушкой, — фыркаю я. — Не знаю, мне кажется, лучше уж точно знать, что он общаться не хочет, а не строить тут догадки. Мало ли в чём может быть дело.
Азамат качает головой.
— Кир, а ты что думаешь?
— Я думаю, если ты говоришь, вы не общались долго, то он, может, и не знал ничего. А потом как тебя избрали, ему стало не комильфо подлипальничать, вроде как он не при делах.
Азамат кроит физиономию, как будто забавляется и ужасается одновременно.
— Я тебя понял, но, боги, Кир, ты не можешь как-нибудь выражать свои мысли более общепринятым языком? Хуже Лизы, честное слово!
— Почему хуже? — делано оскорбляется Кир. — Я это «комильфо» от неё же и выучил!