Песок
Шрифт:
Резкое восклицание сорвалось с уст Джона. Он закусил губу, и тонкая полоска крови показалась на ней под рядом белых зубов. Лицо его побледнело и выглядело испуганным и смущенным.
Каро не могла видеть его смущения. Она услыхала сдавленный, беззвучный голос Джона:
— Кто сказал тебе, черт возьми? Если я узнаю, я разделаюсь с ним. Кто сказал тебе, я спрашиваю?
Он схватил Каро за плечи и грубым движением притянул к себе.
Не стыд и унижение от сознания собственной вины и измены заговорили в
Каро вначале надеялась, что Джон сознается во всем, поступит по отношению к ней так же честно, как она поступила по отношению к нему.
Но вместо этого она услыхала слова:
— Кто сказал тебе, черт возьми?
Она ответила ледяным голосом:
— Это совершенно безразлично, как я узнала. Я знаю и поэтому ухожу от тебя.
— Проклятие! — воскликнул Джон. — Разве я не сказал тебе, что ненавижу эту женщину? Неужели ты не хочешь понять, что я говорю правду?
Его слова вызвали в Каро негодование.
— Как ты смеешь! Как ты смеешь! — сказала она гневно. — Ведь ты же помнишь... ты... ведь ты любил эту женщину.
— О, любовь! — прервал он презрительно. — Женщины всегда говорят о любви. Я увлекся ею. Мы, мужчины, все таковы. Может быть, ты и права, но такие вещи не имеют для нас никакого значения. Ты, наверно, сочтешь мои слова ложью, если я скажу тебе, что значение Сильвии в моей жизни было ничтожно. Мое чувство к ней было страстью, вот и все.
— Не говори о любви или страсти, ты недостоин этого, — устало произнесла Каро.
Взор Джона остановился на ее лице. Усталость в ее голосе показалась ему нежностью. Он смягчился и подошел к ней.
— Слушай, Каро. Все произошло таким образом. У Сильвии были мои письма, я должен был вернуть их. Она поклялась, что отдаст их только мне лично. Мне пришлось отправиться за ними. Это было после того, как я дал тебе слово, понимаешь? Она лгала, конечно. Такие женщины всегда лгут. Неужели ты не хочешь понять? Но, Каро, видишь ли, я не хотел идти...
— О Джон, не лги больше. Не лги, не лги!.. Я не спрашиваю тебя ни о чем, ты ничего не должен говорить мне или, по крайней мерю, не говори неправду. Ведь я все знаю, знаю, почему ты вернулся к Сильвии. Я знаю все о твоих письмах, которые ты написал ей в течение последних трех месяцев. Она сама прислала их мне.
— Эти письма у тебя? Ты... ты читала их? — пробормотал Джон.
Инстинктивно он поднял руки, словно желая закрыть ими лицо, но остановился и сжал руки в кулаки. Затем он быстро повернулся к ней спиной, и она увидела, как темная краска стыда залила его шею. Ей показалось, что стыд давит его, и, несмотря на ее безразличие к нему, возникшее за последние месяцы, она страдала за Джона. Она разделяла его унижение. Каро снова заговорила, стараясь словами заглушить неприятное
— Ради Бога, не говори больше!
Она поняла его мольбу, но не поддалась состраданию. Нужно было покончить раз навсегда.
— Джон, мы должны поговорить об этом, — сказала она неуверенно. — Неужели ты не видишь, что мы не можем продолжать нашу жизнь, словно ничего не случилось? Я могла бы, по крайней мере я думаю, что смогла бы, простить обыкновенную измену. Ведь ты сам говоришь, что для мужчины это так мало означает. Я поборола бы себя, но твоя измена была глубже, ужаснее, я никогда не прощу тебя.
— Боже! Как подлы некоторые люди, — произнес Джон. — Сохранить мои письма и послать тебе... Каро!
Он быстро обернулся к ней с протянутыми руками.
— Если бы только ты знала! Тысячу раз я проклинал себя за то, что упоминал о тебе и Чарлзе в этих письмах. Это было низко, несказанно подло с моей стороны. Я не знаю, как я мог... я, вероятно, потерял голову, так как ревновал тебя, а ты была так холодна ко мне после первой ссоры. О, ты старалась скрыть свои чувства, но ты стала иной.
— Как все могло остаться по-прежнему? — резко спросила Каро. — Ведь мы любили друг друга, во всяком случае думали, что любим. Для многих людей любовь кажется тем, чем они хотят изобразить ее. Я любила тебя, я думала и даже теперь думаю, что ты отвечал мне тем же, поскольку ты вообще способен любить.
— Я обожаю тебя, Каро. Клянусь тебе!
Он подошел к ней, и на его бледном лице, преображенном на мгновение, засверкали глаза с тем выражением обожания и страсти, которое она когда-то любила в нем.
— Перестань! — сказала она. — О Джон, не стоит больше говорить, все кончено. У нас есть единственный выход: остаться друзьями. Я могу быть твоим другом, Джон.
— Другом! — сказал он хрипло. — Боже, и это жена предлагает своему мужу!
— Да, и это все, — сказала Каро дрожащим шепотом.
С уст Джона сорвался сдавленный звук — не то смех, не то рыдание. Каро подняла глаза и увидела его искаженное лицо, на нем не было ни малейшего следа нежности и сдержанности. Вид его снова вернул ей спокойствие.
— Ты думаешь, — начал Джон, — что я соглашусь с твоим глупым предложением? Мы будем друзьями! Но ведь ты — моя жена. Это твои проклятые холодность и сдержанность заставили меня уйти к другой. Ты говорила, что простила меня, но была так холодна со мной. Ты говорила мне нежные слова, но обращалась со мной черство и презрительно. Вот как ты поступила. Я не стараюсь казаться святым. А ты все время изображала святую и продолжала встречаться с Чарлзом, пока я не потерял голову. А теперь, после всего, ты обвиняешь меня и грозишь уйти от меня. Что бы я ни сделал, ты виновата во всем! Ты заставила меня...