Песочные часы
Шрифт:
— Я тебе верю, — улыбнулся Давид. — У тебя глаза честные. Скажи, а до ближайшей деревни далеко?
— С милю. Вы осторожнее, тут замок рядом. Моего хозяина. Там солдаты. А еще я видела в окрестностях мага-охотника.
Судя по тому, как хыры переменились в лице, это известие стало для них неприятным сюрпризом. А я задумалась, не их ли искала так невовремя встретившаяся на моём пути снэрра Джованна. Её работа — ловить беглых.
— Вот, что, девочка, проведи нас в обход деревни и купи нам чего поесть. Хлеба там, кольцо колбасы… — Давид подбросил на ладони отобранный у главаря разбойников
Я кивнула, в тот момент даже не задумавшись над тем, какие последствия может повлечь моё согласие. Пособничество беглым рабам другими рабами каралось смертной казнью. Но не могла я просто так уйти! Если бы не Давид и Гор, меня бы по очереди, а то и не один раз отыменили и покалечили наёмники, бросив умирать под каким-нибудь кустом.
А их страх, подозрения… На их месте я бы тоже пугалась мышиного писка.
Подручными средствами перевязав рану Гора и остановив, наконец, моё кровотечение (жалко боль никуда не делать и дышать приходилось носом), мы нашли драконьи капли — слава Шоану, не разбились! Засунув их в карман пальто, я повела своих спутников по широкой дуге, стараясь держаться вдоль леса. Третьего беглого хыра хоронить не стали — потеряем драгоценное время, и так слишком шумели. Давид только сотворил над ним молитву и прикрыл валежником.
Оставив хыров в подлеске, я, сжимая в руках кошелек, отправилась за провизией. По дороге не выдержала, заглянула-таки на кузню.
Кузнец, рослый плечистый бородатый мужик, отнёсся к моей просьбе скептически и, покосившись на мой разбитый нос, хмыкнул.
— Ты хоть знаешь, что это незаконно, детка?
Я поникла и вздохнула.
— А за золотой цейх? — робко спросила я. — Совсем простенький маленький ножик.
— Ага, я тебе сделаю, а ты своего норна зарежешь. Мне ж соучастие припаяют. Нет, деточка, без ножика и мне, и тебе спокойнее будет.
— Что Вы, я не для убийства, для самообороны.
— Самообороны? — кузнец удивлённо вскинул брови. — Так места у нас тихие.
— А я в город хожу. Темнеет сейчас быстро, а на дороге и улицах много пьяных. Они ведь на браслет не смотрят, им другое надо.
— Вот что я скажу тебе, девочка: в такой ситуации лучше дать. А ножичек их только разозлит, убьют ведь, закопают, и никто не найдет. Так что давай, любезная, иди отсюда. Считай, я твоей просьбы не слышал, а то возьму, посмотрю на браслет и всё хозяину расскажу.
— А заколку можно? — уходить мне не хотелось, а сегодняшний случай доказал, что без оружия мне никак нельзя. — Острую такую, длинную, которую в волосы втыкают?
— Можно, — улыбнулся кузнец. — Законом не запрещено. Ладно, сделаю тебе такую, при случае за дамский стилет сойдёт. Только ты её никому не показывай, а если к стенке прижмут, говори, что в городе купила. Через недельку зайди. Семьдесят серебром возьму.
Почти целый цейх: в одном золотом цейхе восемьдесят серебряных монет. Но я и не подумала спорить, с радостью согласилась, еще и поблагодарила.
Уладив дела с кузнецом, направилась в деревню. Взглянула на своё отражение в реке — красавица! Половина лица в крови, другая — в земле, вместо носа — что-то непонятное, на шее — бурые пятна. Что ж, рабов часто бьют, никто и не обратит внимания. Если что, скажу, хозяйский сервиз разбила.
Торговец как-то подозрительно на меня покосился, когда я попросила две буханки хлеба, кольцо кровяной колбасы и пару фунтов бобов, но промолчал. Постаравшись завязать непринуждённый разговор, расспросила его о последних новостях, нынешнем урожае — лишь бы только усыпить его бдительность. По моему мнению, человек, замысливший противозаконное деяние, не станет болтать о всякой чепухе, а постарается скорее уйти. А я, наоборот, задержалась, даже купила себе леденцов — мелких таких, в жестяных коробках. В лавке осталось две штуки после праздника, видимо, местные сладкое не любили. А я хотела заесть своё волнение.
Пока шла, подняла с земли яблоко, обтерла и сгрызла. Падалец, конечно, подгнил, но целый бок был очень даже ничего. Подумав, добавила в свой свёрток пару яблок для хыров.
Они ждали меня в полумиле от деревни, притаившись в канаве.
Гор выглядел неважно, периодически сквернословя от боли. Повязка на ноге набухла, полностью пропиталась кровью. Ему бы к врачу, только кто же согласиться его лечить?
Эх, вспомнить бы хоть какое-то народное средство, нас же учили… Но, увы, моя голова отказывалась вспоминать что-либо, кроме крапивы. Кажется, нужно нарвать листьев белены и срезать кору с ольхи. А, может, я что-то путаю? Не сильна я в травах, только знаю, что ядовито, а что нет.
— Ну, как там? — Давид с жадностью набросился на принесенную мной еду, Гор не отставал. Сколько же дней они не ели?
— Тихо. Объявления о розыске не висят.
Подождав, пока хыры закончат трапезу, я повела их окружной дорогой, надеясь самой не заплутать. Места я знала не так хорошо, спасибо недавней прогулке на Раша, которая помогла мне хоть как-то сориентироваться.
Мы шли, в полголоса переговариваясь, когда Гор неожиданно поднял палец.
Я огляделась, пытаясь понять, что же их так напугало. Тихо, изредка птички переговариваются, ветер в кронах деревьях гуляет… И тут я услышала хруст. Сердце рванулось из груди, а потом упало в желудок. Там, в лесу, кто-то был! Хорошо, если зверь — а вдруг охотники?
Отвернулась всего на мгновенье, а хыров уже след простыл. Взгляд выловил только качающиеся ветви кустарника. Спрятались. Мне бы тоже не мешало, только стоит ли? Кто прячется, тот виновен. Но, с другой стороны, вдруг меня тоже примут за беглую?
Подумав, я со всех ног кинулась к просёлочной дороге и практически налетела на всадника. Вскрикнула, сжалась в комок… Потом решилась поднять глаза: дюжина солдат во главе со снэррой Джованной. Судя по её гаденькой улыбке, болтаться мне на одной верёвке с моими спасителями.
Но как она их нашла, на них же нет браслетов!
— Старая знакомая! И опять в бегах, — магичка объехала вокруг меня, пощёлкивая пальцами. — Только на этот раз изрядно потрёпанная. Что сейчас скажешь?
— Я возвращалась в замок и на меня напали… Наёмники.
— Протяни руку, — властно потребовала снэрра.
Дрожа и косясь на длинные стволы ружей её спутников, я подчинилась. Охотничий маг начертила на моей ладони ногтем какую-ту руну и потребовала повторить свои слова. Руна вспыхнула белым пламенем и испарилась, не оставив и следа.