Песочница
Шрифт:
Отец и мать смотрят на Элю в недоумении, а та гордо выходит.
Сцена 9
Не успевают родители открыть рта, как Эля с рыданиями врывается обратно.
Эля. На набережной никого нет! Палатки убраны! Он ушел без меня! Он меня обманул! Единственный человек, которому я поверила, так жестоко меня обманул…
Мать (пытается обнять дочь, та уворачивается).
Отец (делает вид, что его эта сцена не волнует и углубляется в чтение французской утренней газеты). Вот тут, кстати, пишут о вчерашнем мероприятии с бомжами на набережной…
Эля. Я не понимаю… Он не мог так поступить… За что? Почему он мне не сказал честно, что я ему не нужна? Проклятый насморк…
Отец (продолжает, уткнувшись в газету). Вот тут, кстати, пишут, что никто не пустил бомжей к себе в дом, что, впрочем, объяснимо…
Эля. Я ненавижу себя! Я жалкая, изнеженная кукла! Что мне стоило остаться с ним! Он гнал меня, а мне нужно было остаться… Ведь это была проверка, и я ее не выдержала! Ему не нужна размазня в пути. Он добрый. Он понимал, что я все равно сломаюсь, не выдержу такого образа жизни… Но все равно это жестоко. Он мог сказать…
Отец (продолжает, уткнувшись в газету). В газете пишут, что многие, правда, вынесли нищим еду и теплые вещи… А некоторые даже провели часть ночи в палатках бомжей! Слушай Эля, там не было корреспондентов? Было бы неплохо, если бы в газетах написали, что дочь русского олигарха Статского провела ночь, согревая парижских бомжей… Это подняло бы престиж нашей семьи в глазах французской общественности!
Мать (снова пытается обнять дочь). Коля, что ты такое говоришь… Ты разве не видишь, что девочка влюблена, а этот ублюдок ее предал?
Эля. Я его ненавижу! Он просто посмеялся надо мной… Я для него недостаточно хороша…
Отец (продолжает, уткнувшись в газету). Боюсь, что нет… В газете пишут, что под утро жандармы устроили проверку документов и арестовали всех нелегалов… Так что, по-моему, он не виноват!
Эля. Что? Что? Папа! Пойдем немедленно в жандармерию! Мы должны его спасти! Мы должны его отыскать!
Отец. А ты фамилию его хоть знаешь?
Эля. Его зовут Глеб… Это значит «представленный Богу». Он и действительно словно Богу представленный, а мне он сказал, что мое имя значит «Бог – мой свет».
Мать. Коля! Ну что же ты сидишь? Поезжай с Элей в жандармерию…
Отец. И что я им скажу? Я не хотел вам говорить, но мы и сами здесь на нелегальном положении, а высылка нас в Россию сами знаете чем чревата…
Эля. Так он меня не предал! Так он любит меня, и всему виной насморк? Я иду его искать и обязательно найду…
Эля решительно выходит.
Мать (вдогонку). Постой, у тебя же насморк!
Отец. Ну и что ты на это скажешь?
Мать (счастливо). Это самый счастливый
Отец. Если б я не был миллионером, я бы тоже обязательно стал нищим, хотя, впрочем, наша родина рано или поздно нам всем в этом поможет, и насморк тут ни при чем!
Действие четвертое
Сцена 10
Снова набережная. На поребрике сидит Глеб.
Из дома выбегает Эля и бросается к нему в объятия.
Эля. Глеб! Миленький! Как я испугалась, что больше никогда тебя не увижу! Я сначала подумала, что ты… Ну, это не важно! А потом отец прочел в газете, что жандармы ловили на набережной нелегалов… Как же тебе удалось от них убежать?
Глеб. А я им и не попался… Если бы я попадался на каждую уловку мэрии любого затрапезного городка, то большую часть своей вольной жизни проводил бы в тюрьмах, а это хотя и способствует духовному становлению, все же должность бродяги мне нравится гораздо больше… Но это дело вкуса. Ведь я страдаю клаустрофобией, и когда меня запирают в тесное пространство – мне плохо.
Эля. Да? А я наоборот… Я люблю забиться в уголок, как мышка…
Глеб. Тогда тебе не стоит бродяжничать, потому что единственный уголок, в который мы можем забиться, – это местный уголок вселенной…
Эля. Ты не хочешь, чтобы я с тобой ушла?
Глеб. Милая моя мышка… Я давно привык не испытывать сильных желаний. Конечно же, я хочу быть с тобой, но я слишком много времени провел на ветру и не уверен, что все еще способен на тепло…
Эля засовывает руку под одежду Глеба и отдергивает в ужасе.
Эля. Ты же совершенно ледяной! Как покойник! Ты простудишься и умрешь! Я этого не перенесу! Я брошусь в Сену…
Глеб. Хорошо, не бросайся… Я согласен стать твоей шагреневой кожей…
Эля. Ты имеешь в виду, что будешь исполнять все мои желания, или что скукожишься и исчезнешь, и тогда я умру? Представляешь, по этой набережной гулял Бальзак… И придумывал этот сюжет…
Глеб. Не представляю! Мне кажется, что эта набережная всегда была предназначена для ловли нелегалов…
Эля (беспокойно). Да, кажется, опять идут жандармы…
Глеб. Значит, мне снова надо прятаться… А ты?
Эля. У меня студенческая виза… А ты согласен подняться ко мне? У нас будет безопасно, да и родители хотели с тобой познакомиться.
Глеб. Ну, не заставлять же добрых людей беседовать со мной на ветру… Тем более в присутствии жандармов…
Сцена 11
Та же столовая в доме Статских. За чистым столом сидят родители Эли. Отец Эли что-то пишет, мать вяжет.