Песня теней
Шрифт:
Он проглотил крик и встал прямо. Плечи были почти шириной с улицу.
— Примите ее доброту, — сказал он. — Примите ее гнев. Жуткая Одиль среди вас.
Не его голос лился из его рта потоком злобы и магии.
Холлис упала на колени на обломках камней. Она была одна. В этом воспоминании не было ее матери и брата. Это воспоминание было просто страхом ребенка, у которого осталась травма. Страх, который не пропадал. Страх, оставшийся в ее духе и ставший важным, как кровь, как кость.
Ей снова было три года. Она беспомощно
— Одиль невероятная, — его большая голова без черт лица повернулась. Она ощущала его взгляд на себе, он обжигал ее тело и душу, хоть она не видела глаза. Он шагнул. Еще раз. — Одиль непобедимая.
Его ладони двигались в воздухе перед ним. Кровь капала с пальцев темными ручьями. Магия Анафемы трепетала в воздухе — Холлис в три года не знала, что это было, но теперь она узнала признаки.
Она должна была бороться. Должна была убежать.
Она смотрела на жуткую фигуру и не двигалась.
— Все ее узнают, — говорил голос через рот ее отца. — Все ее полюбят, — он поднял кровоточащую ладонь, сила вспыхнула.
Холлис ожидала, что заряд проклятия пронзит ее сердце, пригвоздит ее к камням улицы.
Но перед тем как ее отец выпустил магию, буря белых крыльев появилась в воздухе между ней и ним. Ее тень ворвалась в мрачное воспоминание, терзала его плоть, и он закричал и вскинул руки, кровь и заряды проклятия летели в стороны.
Холлис вздрогнула, закричала и вскочила на ноги, ощущая себя, свой разум и свою волю. Она не была беспомощным ребенком.
Она взяла себя в руки. Это воспоминание было не простым, оно пыталось раздавить ее страхом. Но там оставалось…
Венатрикс прыгнула на улицу, прицелилась скорпионой и выстрелила.
В этот раз Холлис была той венатрикс.
Она выпрямилась, стала выше, чем была в физическом мире. Узкая улица в Базине растаяла, и она стояла в коридоре из камня в своем пейзаже сна, видела воплощение своего ужаса. Ее тень ощутила ее присутствие, отпрянула и сложила крылья, чтобы Холлис могла выстрелить.
Холлис смотрела в лицо воспоминания. Ложного и верного воспоминания одновременно. То был ее отец и не он.
Она увидела вспышку его глаз.
— Холлис, — голос был его. Грубый голос, который она знала, он старался смягчить тон. Тот голос был с ней все эти годы, истинное воспоминание об отце. — Холлис, кроха.
Она выстрелила.
Дротик пронесся и вонзился врагу между глаз. Она не видела, но ощутила попадание. Ее отец пошатнулся и упал. Грохот, и пар ужаса рассеялся…
…и в физическом теле Холлис открыла глаза. Ее палец отпустил крючок, и она сосредоточилась на Ведьмаке страха в десяти ярдах от нее.
Ее дротик дрожал, он попал между его оставшимся глазом и повязкой прямо в центр татуировки.
Он понял. В миг шока и осознания Симон понял свою ошибку, и она увидела, как это отразилось в его духе. Силы позволяли ему отпереть глубочайшие страхи врагов, обрушить на них страхи
Но Холлис была не так беспомощна, как он верил. У Холлис тоже был Призрак, манипулирующий разумами и воспоминаниями. Включая ее. Она могла менять и влиять даже на свой страх. Она могла отбиваться.
Во второй раз могло не сработать. Но одного раза хватило.
Холлис усмехнулась. Ее сердце гремело в горле, отсчитывая секунды. Она выжила там, где должна была умереть. Паралич сработает через полминуты. До этого…
Ведьмак с воплем ярости взмахнул рукой, посылая приказ. Его тень, изгнанная из головы Холлис, когда дротик попал, не отреагировала быстро, уже замедленная ядом в теле ее сосуда. Холлис увидела вспышку Призрака краем теневого зрения, бросилась в сторону вовремя. Когти задели край ее разума, пытались снова проникнуть. Если тень вошла бы снова в ее разум и воспоминания, она не смогла бы отбиться во второй раз.
«Приди ко мне!» — закричала она в голове, ее тень ответила, желание выжить не давало ей сопротивляться. Она влетела в голову другого Призрака с боевым кличем. Вид ослепил разум Холлис, и ей пришлось отвести взгляд, пока духи бились в мире духов. Хоть ее смертный разум пытался справиться с увиденным, это все еще сложно было осознать. Было рискованно смотреть на бой.
Холлис пригнулась и попыталась бежать. Сколько секунд осталось до действия яда? Слишком много! Большой Призрак рвал защиту ее тени, лез в ее разум. Она ощущала когти в своей голове, готовые раскрыть ее и проникнуть во все ее темные места, выпустить ужасы, которым она не могла противостоять. Она упала на четвереньки.
А потом — вдруг ничего. Ее голова очистилась, боль атаки кончилась.
Она посмотрела на свои ладони, пальцы лежали на золотой траве. А потом она оттолкнулась, села на колени и повернулась, разглядывая.
— Нет, — прошептала она. А потом ее голос вырвался из горла воплем. — Фендрель!
Он стоял над ней — спиной к ней, лицом к Ведьмаку страха. Теневое зрение Холлис видело ужасного Призрака над ним, когти рвали его разум. Его… не ее.
— Фендрель! — закричала она и вскочила на ноги. Она пошатнулась, чуть не упала, но устояла и подбежала к нему, схватила его за руку. Она посмотрела на Ведьмака страха.
Симон ду Ригунт — ее наставник, которому она когда-то могла доверить жизнь и душу — усмехался. Паралич уже добрался до его лица, двигалась только часть его рта. Но в его глазу сияла радость, смешанная с гневом в одну эмоцию без названия. Он рухнул на колени, тело качалось, вот-вот собираясь упасть.
— Холлис! — прорычал он, слова были невнятными. — Я видел, что было в твоей голове. Я видел, что он значит для тебя. Я разорву его разум, Холлис… Разорву…
Он рухнул, содрогнулся. Замер.