Песня орла
Шрифт:
Грубые ругательства положили конец этому потоку бессмысленных выкриков.
Твой граф уже давно хочет видеть меня мертвым и делает для этого все, что может. Но, как видишь, – и Райс, освободя руку от судорожной хватки Линет, указал себе на грудь, – твоему лорду надо еще меня поймать! – Он медленно покачал головой, словно в некотором раздумье, и свечи на мгновение загорелись ярче, отражаясь на золоте его кудрей. – А поймать меня, уж будь уверена, не так-то просто, ведь леди и драгоценный наследник теперь у меня в руках.
Фраза эта напомнила Райсу, что милая пленница действительно находится в
И тут же властная рука снова прижала непокорную девицу к широкой, выпуклой даже на ощупь груди. Миара тотчас снова запротестовала, но, увы, слова теперь почти беззвучно слетали с ее губ, ибо старуха наконец осознала всю серьезность угрожающей госпоже опасности.
Жестокая гримаса исказила красивое лицо Райса, ибо в глубине души он уже проклинал себя за то, что ввязался в эту историю вообще и в дурацкий розыгрыш спасения женской чести избалованной девицы в частности. Результат оказался совсем иным, чем он мог предполагать.
– Хватит тратить время на угрозы! – мрачно приказал он и, не торопясь, вложил кинжал обратно в ножны. – Подойди-ка лучше сюда да забери свою конопляночку. Только проследи, чтобы она побыстрее разобралась с теми тряпками, которые, я надеюсь, скоро сюда принесут.
Мощная рука обхватила Линет за талию и одним движением вынула из ванны, поставив голыми ногами прямо на холодный каменный пол. Верная Миара тут же кинулась к своему сокровищу, чтобы набросить на девушку огромное полотенце, так заботливо согретое у камина несколько минут назад. Линет схватилась за это спасительное укрытие, наслаждаясь его теплом и близостью Миары, которая почти полностью загородила ее от страшного и притягательного чужестранца.
Вытерев девушку насухо и загородив ее своим мощным телом, осмелевшая Миара вновь обернулась к незваному гостю:
– Так ты говоришь, что граф Годфри давно уже хочет видеть тебя мертвым? – Голос старухи кипел от гнева. – Значит, ты…
– Принц Райес Гриффит. Хотя, без сомнения, все вы знаете меня скорее как Орла, что меня вполне устраивает, ибо собственное мое имя мне вовсе не нравится. – Раздраженный необходимостью представляться еще раз, Райс небрежно поклонился, не глядя на старуху, продолжавшую возмущенно бормотать какие-то проклятия.
Она, видимо, заподозрила еще что-то помимо разбойничьего
– Я тебя предупреждаю, злодей, – во взгляде ее горела злоба суки, у которой отнимают щенка, – что я расскажу графу все до последней мелочи, о всех тех безобразиях, которые ты здесь натворил!
– Буду рад, если именно ты станешь моей посланницей. – Улыбка, тронувшая губы Райса, отнюдь не растопила черный лед в его глазах. – И если хочешь видеть детей графа дома живыми-невредимыми, то вместе с известием об их похищении передай графу и цену их выкупа. – Принц умолк на секунду для того, чтобы подчеркнуть значимость последних слов. – Я требую возвращения всего, что принадлежит мне здесь по праву.
Миара нахмурилась, но на сей раз уже не от гнева, а скорее, от растерянности; такой же смущенной выглядела и Линет. Бесконечные стычки между норманнами и уэльсцами приводили к постоянному изменению границ, и, разумеется, этот принц, известный своей жестокостью в битвах и фантастической военной удачей, не может быть настолько глуп, чтобы требовать возвращения каких-то незначительных клочков земли, переходящих из рук в руки многие годы.
Но Райс улыбался, и в улыбке его не было и доли шутки.
– Граф Годфри прекрасно знает, чего именно я требую.
И не успела Миара возмутиться в очередной раз, как в комнату влетел Алан, нагруженный всякой одеждой, падающей поминутно у него из рук и грозившей уронить путающегося в ней ногами мальчика. Райс немедленно шагнул ему навстречу, и юный наследник Рэдвелла с лицом, красным от унижения и спешки, демонстративно бросил всю одежду принцу под ноги. Жест этот открыл взгляду всех присутствующих висевший на бедре у мальчика маленький, но замечательно отточенный меч.
– Я не позволю тебе похитить Линет! И меня тоже! – И с этими словами Алан запальчиво поднес оружие чуть ли не к носу Райса.
Пораженный мужеством мальчика и его решимостью защищать сестру от похитителя, который был больше чем вдвое крупнее его самого, Райс мягко, почти незаметным движением, отклонился, и меч просвистел мимо, а через секунду он уже зажал в своей руке запястье мальчика так крепко, что детские пальцы разжались, и меч со звоном упал на пол.
От обиды и оскорбления в глазах Алана заблестели злые гневные слезы, особенно когда удачливый противник поднял с пола не принадлежавшее ему оружие.
Подняв меч над головой, Райс рассмеялся и вонзил его лезвие прямо в деревянную балку под потолком, расположенную так высоко, что меч оказался вне досягаемости не только Алана, но и обеих женщин. Принц понимал всю унизительность этого поступка для мальчика, но посчитал его более благородным, чем применение в ответ на детское нападение своего собственного кинжала. Такая игра могла бы привести к смертельным последствиям и разрушить все дальнейшие планы. Не для того он рисковал жизнью, проникая в этот замок, чтобы сейчас кого-то убить или искалечить. Что ж, все сложилось так, что девицу придется похитить, а заодно с ней и мальчишку, но любой вред, причиненный им, неизбежно уменьшит ценность выкупа, который – Райс был в этом почему-то твердо уверен – принесет ему желаемое если не в первом туре хитрой интриги с графом, то во всяком случае – во втором.