Песни сирен
Шрифт:
— Мы все посмотрим, — сказал Брендон. — По дороге вы меня посвятите в детали. Что мы имеем?
Кэрол повела их за собой.
— Это на заднем дворе здешнего паба. Убийство произошло не здесь. Никакой крови. Белый мужчина, под тридцать лет, голый. Никаких документов. Судя по всему, перед смертью его мучили. Оба плеча вывернуты, похоже, то же с бедрами и коленями. Вырвано несколько пучков волос. Он лежит на животе, так что у нас не было возможности изучить все увечья. Полагаю, причиной смерти стала глубокая рана на шее. Кажется, тело вымыли, перед тем как выбросить. —
Он кивнул и глубоко втянул воздух ноздрями.
— Как всегда.
— Прошу вас, Тони, не ходите за ограждение, — произнес Брендон. — У оперативной группы еще очень много работы, им вовсе не нужно, чтобы мы наследили на месте происшествия.
Кэрол открыла ворота и жестом предложила мужчинам пройти. Напрасно Тони надеялся, что ее рассказ подготовил его к тому, что его ожидало. Картина была гротескная: никаких следов крови, просто дикость какая-то! Логика подсказывала, что изломанное тело должно напоминать кубик льда в стакане «Кровавой Мэри». Он видел такие чистые тела лишь в похоронном бюро. Но вместо того чтобы лежать спокойно, как мраморная статуя, это тело было скручено и напоминало пародию на человеческую плоть, марионетку с разъятыми членами, которую оставили лежать там, куда она упала, когда перерезали бечевки.
Когда двое мужчин вошли во двор, полицейский фотограф перестал щелкать и кивнул Джону Брендону.
— Продолжай, Гарри, — сказал Брендон, не утративший присутствия духа. Никто не видел, что он крепко сжал кулаки в карманах куртки.
— Я сделал все снимки с дальнего и близкого расстояния, мистер Брендон. Теперь нужно снять все вблизи, — сказал фотограф. — На нем много ран и синяков, я хочу проверить, все ли снял.
— Молодец, — похвалил Брендон.
Кэрол добавила:
— Гарри, когда все сделаете, можете снять все машины, стоящие поблизости?
Фотограф поднял брови.
— Все?
— Все, — кивнула Кэрол.
— Хорошая мысль, Кэрол, — заметил Брендон, прежде чем помрачневший фотограф успел запротестовать. — Всегда есть шанс, что наш миляга убрался отсюда пешком или в машине жертвы. А свою он мог оставить здесь, чтобы забрать ее позже. А с фотографиями защитнику гораздо труднее спорить, чем с записной книжкой.
Фотограф фыркнул и снова повернулся к телу. Эта короткая перепалка дала Тони время, чтобы обуздать взбунтовавшийся желудок. Он подошел ближе к телу, пытаясь хотя бы приблизительно представить себе человека, способного на подобную жестокость.
«Во что ты играешь? — мысленно спросил он. — Что это для тебя значит? Какой обмен происходит между этой изломанной плотью и твоим желаньем? Я считал, что умею соединять несоединимое, но ты — мистер X., да? Ты совершенно особенный. Ты изощрен в извращенности, ты настоящий монстр самообладания. Ты станешь одним из тех, о ком пишут книги. Добро пожаловать в большую игру!»
Поняв, что почти готов восхититься умом преступника, Тони заставил себя сосредоточиться на реальности. Глубокий порез на шее практически обезглавил
— В «Сентинел Таймс» говорится, что всем жертвам перерезали горло. Так?
— Да, — кивнула Кэрол. — Всех их мучили, и всех убили, перерезав горло.
— Все раны такие же глубокие?
Кэрол покачала головой.
— Я хорошо изучила только второй случай, там рана была далеко не такая страшная. Но я видела фотографии.
«Слава богу, — подумал Тони, — это похоже на сведения». Он отошел на пару шагов и осмотрел место. Если не считать тела, там не было ничего, что отличало бы этот задний двор от всякого другого. У стены сложены ящики с тарой, крышки больших мусорных контейнеров на колесиках плотно закрыты. Очевидно, что отсюда ничего не было взято и ничего не оставлено… кроме тела.
Брендон откашлялся.
— Ну что же, Кэрол, здесь, кажется, все под контролем. Я, пожалуй, пойду поговорю с журналистами. Когда мы подъехали, я видел, что Пенни Берджесс пыталась оторвать рукав из вашего плаща. Можно не сомневаться, остальная свора явилась следом. Увидимся в Главном управлении. Загляните в мой кабинет. Я хочу поговорить с вами насчет участия в работе доктора Хилла. Тони, я оставляю вас в нежных руках Кэрол. Когда вы здесь закончите, может, устроите совещание с Кэрол, чтобы она показала всем досье.
Тони кивнул.
— Звучит неплохо. Спасибо, Джон.
— Я буду поблизости. И еще раз спасибо.
Брендон ушел, закрыв за собой ворота.
— Значит, вы создаете психологические профили? — спросила Кэрол.
— Пытаюсь, — небрежно бросил он.
— Слава богу, лед тронулся, — сухо сказала она. — А то я боялась, что начальство никогда не признает душегуба серийным убийцей.
— Я тоже, — подхватил Тони. — После первого случая я встревожился, а после второго убийства сомнений не осталось.
— Полагаю, вашим мнением никто не поинтересовался, — устало сказала Кэрол. — Чертовы бюрократы.
— Это больное место. Даже когда у нас будет спецподразделение, подозреваю, все равно придется ждать, пока наберут пригодных сотрудников.
Кэрол не успела ответить — лязгнули ворота. Они резко обернулись. Тони увидел перед собой гиганта — пивное брюхо, глаза как две крыжовины. Да, детектива-суперинтенданта Тома Кросса не зря прозвали Пучеглазом… Мышиного цвета волосы обрамляли плешь, как монашескую тонзуру.
— Сэр… — Кэрол поприветствовала начальника.
Светлые брови нахмурились, придав лицу раздраженное выражение. Судя по глубоким морщинам между бровями, это выражение было обычным для него.
— Кто вы, черт побери, такой? — спросил он, наставив на Тони толстый короткий палец.
Тони автоматически отметил обкусанный ноготь. Не дав ему ответить, Кэрол быстро сказала:
— Сэр, это доктор Тони Хилл из Министерства внутренних дел. Он изучает возможность создания специализированного подразделения по разработке психологических профилей преступников. Доктор Хилл, это детектив-суперинтендант Том Кросс. Он руководит всеми нашими расследованиями.