Песни Перна
Шрифт:
— Нашли бы, да только если бы она попалась Нитям, — мрачно заметил корабельщик. Он-то сам думал, что, завидев Нити, девчонка с перепугу провалилась в расщелину или упала с обрыва. — А то ведь ее тело могло запросто унести к Драконьим камням. Море выбрасывает туда много чего. Мави судорожно вздохнула, и этот вздох прозвучал, как сдавленное рыдание.
— Я не знаком с вашей девочкой, — поспешно сказал Эльгион, видя горе Мави, — но если, как вы говорите, она исходила все окрестности, навряд ли она могла упасть с обрыва.
— Нити — такое дело, что со страху любой сдуреет… — заметил корабельный мастер.
— Но только не Менолли! —
— Дело говоришь, Алеми, — согласился Янус и встал. — Будь она жива-здорова и в своем уме, давно уж вернулась бы. Отныне все, кто будет выходить за пределы холда, глядите в оба — не найдутся ли какие-нибудь следы. На море, равно как на суше. В нынешних условиях я как морской правитель, по совести говоря, больше ничего сделать не могу. А теперь — по лодкам! Прилив начинается.
Хоть Эльгион и не ожидал, что морской правитель бросит всех на поиски пропавшей девочки, все же решение Януса его немало удивило. И, что самое странное, сама Мави смирилась с ним, и как будто даже обрадовалась. Можно подумать, что девочка была для всех обузой. Корабельный мастер — тот явно был доволен, что правитель не поддался отцовским чувствам. И только у Алеми молодой арфист заметил признаки сожаления. Когда все направились к выходу, он сделал юноше знак задержаться.
— У меня есть свободное время. Где, по-твоему, ее следует искать?
В глазах Алеми вспыхнула надежда, почти сразу же сменившаяся обреченностью.
— По мне, так пусть лучше Менолли остается там, где она есть…
— Даже мертвая или раненая?
— Нет, что ты, — юноша глубоко вздохнул. — Я от всей души желаю ей счастья и долгих лет.
— Так, значит, ты думаешь, что она жива, просто предпочитает не возвращаться в холд?
Алеми спокойно встретил удивленный взгляд арфиста.
— Я верю, что она жива и, где бы она ни была, ей там куда лучше, чем в Полукруглом. — Молодой моряк последовал за остальными, дав арфисту интересную пищу для размышлений.
Ему самому в Полукруглом было совсем не плохо. Однако Главный арфист не ошибся, когда предположил, что Эльгиону придется приспосабливаться к жизни в морском холде. «Перед тобой стоит важная задача, — говорил ему мастер Робинтон, — расширить узкий кругозор и ограниченное мышление этих отрезанных от мира людей». Но сейчас Эльгион начал сомневаться: уж не переоценил ли Главный арфист его способности — ведь он не может заставить морского правителя и его семейку даже попытаться вызволить свою кровную родственницу из беды!
Но позже, перебирая в уме все, что было сказано. припоминая все оттенки разговора, Эльгион понял: Менолли чем-то очень досадила своей семье и не только искалеченной рукой. Как ни старался арфист вспомнить, как она выглядит, ему это не удавалось, хотя он считал, что знает в лицо каждого обитателя холда. Теперь он проводил много времени, навещая семьи рыбаков, обучая детишек в малом зале холда, беседуя с ушедшими на покой, стариками.
Он все старался припомнить, не попадалась ли ему девочка со скрюченной рукой, но в памяти сохранилась одно-единственное мимолетное впечатление — высокая, нескладная девочка-подросток, выскочившая из зала как-то вечером, когда он играл. Лица ее арфист не разглядел, однако был уверен: увидь он еще раз эту
Жаль, что Полукруглый находится в таком захолустье, — даже барабанной связью не воспользуешься. Правда, можно попробовать подать сигнал первому же пролетающему мимо всаднику и таким образом известить Вейр Бенден. Тогда все дозорные будут искать девочку и предупредят другие холды, что лежат за болотами и вдоль побережья. Эльгион сомневался, что Менолли могла забраться в такую даль, но считал себя обязанным сделать хоть что-нибудь для ее спасения.
Не удалось ему продвинуться и в поисках юного сочинителя. А ведь мастер Робинтон поручил как можно скорее отправить паренька в Цех арфистов для дальнейшего обучения. Не так уж часто можно встретить одаренного музыканта, который к тому же мог сам сочинять песни. Таких редких птиц нужно холить и лелеять.
Эльгион уже понял, почему старик Петирон прямо не назвал мальчугана. Янус только и думает, что о море да об улове, больше всего его заботит, как бы использовать каждого обитателя Полукруглого — будь то мужчина, женщина или ребенок — для пользы холда. Все они отлично вымуштрованы для работы. Разумеется, Янус стал бы косо смотреть на любого трудоспособного юнца, вздумай он уделять слишком много времени музыке. Вот и получилось, что никто во всем холде не мог помочь Эльгиону развлекать народ по вечерам. У одного парнишки присутствовало чувство ритма, и арфист уже начал заниматься с ним на барабане, но у большинства учеников руки были слишком неуклюжие. Правда, учебные баллады ребята затвердили назубок, но к музыке их совсем не тянуло. Не удивительно, что Петирон так носился с единственным талантливым учеником. Жаль, старик умер, так и не успев получить весть от мастера Робинтона. Тогда мальчик знал бы, что его с радостью готовы принять на обучение в Цех арфистов. Эльгион проводил глазами выходящую из гавани флотилию, потом собрал несколько мальчишек, и, захватив на кухне пакет с провизией, повел их на взморье, под предлогом поисков съестного.
Он познакомился с ними уже давно, но мальчики ни на миг не забывали, что он — арфист, и, относясь с подобающим уважением, держались отчужденно. А стоило ему сказать, чтобы они смотрели во все глаза — не встретится ли где Менолли или хотя бы ее нож, или пряжка, как это отчуждение невесть почему возросло. Похоже, все они знали — хоть Эльгион очень сомневался, чтобы им сообщили взрослые, — что Менолли уже несколько дней как пропала. И всем им явно не хотелось ее искать или хотя бы подсказать ему наиболее вероятное направление поиска. «Можно подумать, — в бессильном гневе думал арфист, — что они просто боятся: а вдруг я ее найду?» Тогда, чтобы снова завоевать их доверие, он сказал, что сам Янус велел всем, кто будет выходить за пределы холда, смотреть в оба — нет ли где пропавшей девочки.
Они вернулись в холд с добычей — наловили клешнезубов, набрали ягод, зелени. Но единственное, что его юные спутники осмелились за все утро сказать про Менолли, так это то, что ей всегда удавалось поймать больше всех клешнезубов. Эльгиону не пришлось сигналить дозорному всаднику. На следующий день к ним в холд завернул бронзовый командир крыла из Форта. Он приветливо поздоровался с Янусом, а потом попросил арфиста уделить ему несколько минут.
— Так, значит, ты и есть Эльгион, — сказал молодой Предводитель. — А я — Н'тон, всадник Лиота. Слыхал, что тебя занесло сюда.