Песнь земли
Шрифт:
— Ты весьма жалко смотришься в кресле хозяина, — заметила Филиппа, выразительно оглядывая его отвислые щеки. — Оно для тебя чересчур большое и громоздкое — или это ты слишком маленький и толстый для такого места. — Филиппе показалось, что Алайн сейчас выплюнет хлеб ей в лицо, но он все-таки дожевал его и проглотил.
И тут она увидела, как изменилось выражение его глаз: очевидно, управляющий понял, что выбранная им тактика не приведет к желаемому результату, и приготовился к решительным действиям. Филиппа терпеливо ждала.
— Мы
Алайну нужно, чтобы она исчезла отсюда. Почему? Сейчас она действительно представляла для него нешуточную угрозу, потому что обнаружила его обман, но ведь Алайн не мог об этом знать! Тогда почему?
— Даже и не знаю… Вообще-то я подумываю остаться здесь и выйти замуж за хозяина Сент-Эрта. Он человек стоящий и мужчина видный. Что ты на это скажешь, Алайн? — медленно проговорила Филиппа и сама поразилась собственным словам. Тем не менее девушка решила не отрекаться от сказанного.
Лицо Алайна исказил гнев — и что-то еще, что-то неуловимое и пугающее…
— Я прикажу выпороть тебя, девка, — тихо сказал он. — Я даже сам не прочь взяться за кнут. Господи, как мне этого хочется! Одно удовольствие посмотреть, как твои нахальные груди дернутся верх и вниз, когда ты завопишь во всю глотку в тщетной попытке избежать ударов, — а потом исполосовать твою спину до крови!
Эдмунд вдруг поднялся и подошел поближе, прислушиваясь к их разговору.
— Ты этого не сделаешь, Алайн! Не посмеешь! Если только Дайнуолд узнает, что ты… — Филиппа осеклась и прикусила нижнюю губу. Девушка чуть было не выдала себя, едва не сказав, что Алайн вор и предатель, если не хуже.
Круки, лежавший на полу возле кресла Алайна, поднялся и встал по другую сторону Филиппы. Он сладко зевнул, выразительно посмотрел на управляющего и сплюнул на пол.
Алайну это явно не понравилось. Он злобным взглядом сверлил Эдмунда, который в этот момент удивительно напоминал маленького бойцового петушка.
— Мальчишка не сможет защитить тебя, девка, так же как и полоумный шут, — прошипел управляющий. — Круки здесь ничто, Дайнуолд держит его только для забавы. Что же ты замолчала, шлюха? Ты ведь хотела в чем-то обвинить меня? Оболгать?
— Меня зовут Филиппа де Бошам, и я леди. А ты полное ничтожество.
— Ты такая же леди, как этот дурак — поэт! Ты всего лишь глупая тщеславная потаскуха! — выкрикнул Алайн; внезапно он размахнулся и ударил ее по лицу. Голова Филиппы запрокинулась, на глаза набежали слезы. Пальцы Алайна были испачканы в чернилах, и девушка отрешенно подумала, что управляющий давно не мылся.
— Дешевая дрянь! — Алайн снова занес руку,
Прижав ладонь к пылающей щеке, Филиппа молча смотрела вниз. Рядом с распростертым на полу Алайном стоял Эдмунд и, скрестив руки на груди, от души хохотал. В огромном зале воцарилась тишина.
Трясясь от ярости, Алайн вскочил на ноги.
— Ты, проклятый маленький придурок! Я изобью тебя до полусмерти! — закричал он и потянулся к мальчику.
В одно мгновение Филиппа подлетела к Эдмунду и загородила его.
— Клянусь, если ты к нему прикоснешься, я убью тебя!!! — побелев от гнева, крикнула она.
Управляющий застыл, глядя на девушку, которая ростом не уступала крупному мужчине и к тому же была сильной. Но все же не такой сильной, чтобы оказать серьезное сопротивление, подумал Алайн. Ее слова — пустой звук, она съежится от страха при первой же угрозе, как и любая другая шлюха. Он изобьет ее, свернет ей шею… Нет, нельзя терять контроль над собой.
— Отойди в сторону, девка! — заорал он. Филиппа не двинулась с места. Алайн замахнулся, но в этот момент за его спиной раздался глухой угрожающий звук. Алайн медленно опустил руку и обернулся. Перед ним стоял Страшила Горкел. Это было самое ужасное зрелище, которое Филиппа видела в своей жизни: испещренное шрамами лицо с выпяченным вперед подбородком и сросшимися над переносицей густыми черными бровями казалось порождением ада, из горла вырывался тот самый рычащий звук — будто хищник предупреждал свою жертву… — Убирайся, ничтожество, — в конце концов произнес Горкел, почти не разжимая губ.
Алайну хотелось крикнуть, чтобы тот сам проваливался в преисподнюю, но он боялся Горкела: этот великан своими ручищами с легкостью мог бы переломить ему позвоночник. Алайн посмотрел на Филиппу, затем на Эдмунда, который по-прежнему стоял подбоченившись и выпятив подбородок. Он еще доберется до этой девки, а затем поквитается с мальчишкой. Управляющий резко развернулся на каблуках и вышел из зала.
Круки, издав боевой клич, разразился громкой песней, слова которой летели в спину разъяренному Алайну:
До конца своей жизни он останется слугой,Которого все будут пинать ногой,В следующий раз он побоится,Но от гнева хозяина ему не скрыться.— Спасибо… — тихо произнесла Филиппа, посмотрев на Эдмунда признательным взглядом.
— Он негодяй. Папа, к сожалению, этого не замечает, потому что Алайн всегда ведет себя с ним очень осторожно. Интересно, почему он так невзлюбил тебя, ведь ты всего-навсего девчонка? Ты никогда не делала ему ничего плохого?