Шрифт:
Пролог
Неизвестно
Солнце. Одни любят его, а другие нет. Некоторые искренне ненавидят. А кто-то ему даже поклоняется. Казимир терпеть не может солнце. За много дней вынужденного ожидания в полной темноте он отвык от любых его проявлений. Глаза начинают слезиться каждый раз, когда смотрит на свет. Зачем они здесь? Ради чего? Казимир уже почти забыл.
– Есть вода?
Молча качает во тьме головой. Собеседник в полной темноте понимает и отворачивается. Ни у кого нет воды. Шел десятый день ожидания. Как
Как и всякий, рожденный в бедной семье, Казимир считал жизнь пустышкой, которая ничего не стоит. До момента, когда разбил одному вору голову камнем. И, когда весть о его смерти дошла до ушей сверстников, его начали уважать. Вот так он и существует. Придавая своей жизни ценность через отнятие оной у других.
Все, что заработал, чего достиг, было получено через чужие боль и страх. Так почему в этот раз сердце неприятно трепещет, в ожидании момента, когда он выйдет? Инструкции кристально четкие, подвоха быть не может. Но все же сомнение продолжает глодать душу: «Может стоило отказаться?».
Нет. Не стоило. Деньги не бывают лишними, а большие деньги и вовсе могут лишить рассудка в ожидании получения пачки купюр.
Десять тысяч гривен – примерно столько он получает за год, цепляясь за любую возможность заработать. А здесь всего за четыре дня. За двадцать две души.
Металлический короб, уже ставший Казимиру родным домом, ощутимо тряхнуло. Никто даже не шелохнулся. Хорошие ребята, с ними будет удобно работать.
Что-то на периферии восприятия изменилось. Каждый в этом коробе теперь смотрел туда.
Свеча, стоявшая на деревянном ящике, загорелась. Пора.
Люк в потолке заскрипел, отодвинулся, заливая их светом фонаря.
– На выход!
Глава 1
Дитрих
Дверь за спиной захлопнулась. Плечи опустились, спина согнулась под тяжестью произошедшего. Спокойно. Вдох-выдох.
– Братец! – чей-то выкрик отвлек от безрадостных размышлений.
Подняв глаза, Дитрих обнаружил пред собой столь прелестное создание, сколь и стервозное. Его сестра обладала милым личиком, красивым телом, восхитительными глазами цвета луны и совершенно извращенным умом, в наличии которого сомневаться не приходилось.
– Отец отругал? – заинтересовалась она подавленным состоянием родича. И добавила, потеребив новенькую серебряную брошь с черными бриллиантами: – Ну не переживай, теперь ты его нескоро увидишь…
Рука уже скользнула в карман за кастетом, с целью превращения ее благородного носика во вполне мирянскую кляксу.
– Дитрих! – одернул его здоровяк в белоснежном халате, неведомым образом уже заломивший руку за спину, удерживая другую на случай, если у него еще что-то припрятано. – Тебе рука не дорога? Отец не простит, если ты попортишь ей лицо. Я не хочу видеть тебя одноруким виконтом.
– Отпусти, – когда конечность начала неметь, попросил
Молчание.
– И пальцем ее не коснусь….
Все еще молчание.
– Если сама не попросит…
Тяжелый вздох за спиной ознаменовал получение свободы. Потерев запястье, виконт решил, что и впрямь до отъезда не будет вредить сестре. Вся жизнь впереди, а ссылка не вечная… да и Виктория уже куда-то удрала.
– Что он сказал? – наконец обратился к Дитриху здоровяк, приходившийся ему ни кем иным, как братом отца, недавно вернувшимся из долгой поездки. – То, что ты жив, уже значит, что легко отделался.
– Меня отправляют на место этого… Забыл его имя.
– Ты воткнул ему в глаз столовый нож.
– Грегор! Точно. Он управлял горячими источниками и тем, что к ним примыкает. Теперь меня отправляют на край графства, где нет ни развлечений, ни друзей, ни вина…
– Ты убил человека, который случайно наступил тебе на ногу. Он даже извинился. А потом ты убил всю его свиту. Их было шесть, мать твою, человек! И ты думал тебя за такое по головке погладят и отпустят с миром?!
– Свиту я бил не один… – попытался оправдаться Дитрих.
– Ага, свиту дорезали твои друзья, которым теперь грозит казнь. Молодец. Хорош же у нас сын графа…
– Отец отпустит их с миром, если со мной поедет еще один человек… Незаконнорожденный сын барона Каутри, – еще сильнее нахмурился Дитрих. Терпеть рядом с собой Темного, пусть и не прямого потомка, он не был готов.
– Хорошо. Давно пора налаживать отношения. Ты будешь началом нашего с ними союза.
– Мы сотни лет резали друг друга. Думаешь я смогу сдержаться?! Я – Дитрих Мальтего, нареченный Диким! И Дикий не сможет терпеть рядом с собой этого выродка.
– И все же ты здесь. Живой и здоровый, если не говорить о душевном здоровье.
– Друзей я предать не могу, – пропустил виконт оскорбление мимо ушей. – Я поеду. Возможно сын барона Каутри падет от моей руки, но ради тех, кто был предан мне, я попытаюсь.
– Бес с тобой, – дядя положил руки на плечи племянника. – Ехай. И постарайся больше не делать ошибок. В следующий раз я не смогу отговорить брата от твоей казни….
– Я постараюсь, дядя Лис, – Дитрих положил голову на плечо самого близкого родственника, который у него был. Единственного, которому доверял.
***
Виктория
Виктория распахнула шторы в своей комнате, позволяя солнечному свету скользнуть по лицу. А ведь сегодня оно могло серьезно пострадать.
– Агрессивный кретин, – тихо выдохнула она в пустоту. – Или все же гениальный актер?
Выпростав золоченую зажигалку из кармашка платья, красотка аккуратно запалила письмо Грегора, с уверениями в том, что ее брат вскоре лишится головы.
– Нет, он не мог узнать об этом. Просто неоткуда, – отмахнулась она от мыслей о вероятном раскрытии своего не самого праведного замысла.