Песнь ножен
Шрифт:
— Вот это место, — сказал он. — Под холмом над Древним лесом возле окаменелых прудов Яна. Твоя армия может вылезти отсюда и оказаться за спиной у врага.
— По-моему, это место в твоем королевстве очень почитаемо, — сказал Солдат, глянув вверх. — Куколки, свешивающиеся с корней деревьев, — разве они не имеют ритуального значения? Твои подданные не считают это место священным?
— Не беспокойся, — сказал КЗООЗк. — Я сумею убедить их плюнуть на святость. Куколки висят здесь тысячу лет или около того. И еще провисят. Воздушные шахты слишком важны, чтобы позволить всяким там
— Может, сначала нужно испросить позволения?
Позволения? — фыркнул КЗООЗк. — Я король.
— Похоже, титул короля имеет у вас не так уж много веса.
— Все будет в порядке.
— Хотелось бы услышать это от кого-нибудь еще.
КЗООЗк пожал плечами и что-то крикнул в глубину туннеля. Появились тролли, облаченные в желтые одежды.
— Жрецы, — объяснил король. — Послушайте, — сказал он троллям, — мы собираемся слегка повредить потолок. Ничего? Ради благого дела — дабы получить новые воздушные шахты.
Жрецы принялись вопить и причитать высокими голосами.
КЗООЗк нетерпеливо махнул рукой, призывая к тишине. Когда жрецы замолчали, он сказал:
— Я отдам вам Хрустальные сады и Малахитовые пещеры. Можете построить там свои храмы.
Больше никто не вопил, хотя один из тролльих жрецов все-таки заметил: мол, ничто не может заменить в глазах Тега древние деревья. Древние деревья — сила земли, равной которой для богов нет, живое доказательство величия и могущества природы. Малахитовые пещеры и Хрустальные сады, сказал жрец, будут всего лишь бледным подобием Древесных храмов.
— Ладно, убедили. Забирайте еще и Гранатовые залы.
Жрецы посмотрели друг на друга, кивнули и удалились обратно в темноту, из которой пришли.
Солдат был поражен алчностью троллей, но КЗООЗк посоветовал ему не удивляться. Тролли всегда были неимоверно жадны. Они продадут своего первенца за яблоко, сказал король Солдату. Тролли не уважают ничего — ни традиции, ни священные места, ни королей, ни друг друга. Они ко всему относятся с презрением, и их до смешного легко подкупить. Если кинуть мелкую серебряную монетку в толпу острозубых троллей, то каждый из них уйдет, унося с собой ее маленький кусочек.
— Не беспокойся, я приведу твою армию в нужное место. Мы поставим здесь лестницы, и вы сможете выбраться по ним в верхний мир.
Солдат вернулся в Зэмерканд. Первым делом он навестил Велион, которая была его заместителем. Вместе они собрали войска на учебном плацу подле городских стен.
— Готовьтесь, Красные Шатры, — крикнул Солдат, обращаясь к воинам. — Я призываю Шатер Волка, Шатер Орла, Слона, Льва, Тигра, Ястреба. Я призываю всех моих карфаганских воинов, ибо мы готовимся начать самую важную битву. Если мы проиграем, мир погрузится во тьму и хаос. Если мы победим, узурпатор трона Короля магов уйдет в небытие, и новый Король будет управлять магией на земле.
— Командир, — крикнул капитан, вздымая меч, — когда мы выступаем?
— Завтра.
Солдат вернулся в город. Он провел ночь со своей возлюбленной женой, а перед рассветом явился Голгат.
— КЗООЗк
— Отлично, — сказал Солдат, одеваясь. Он надел лишь пластинчатый нагрудник, килт и сандалии. Его руки и ноги были обнажены. Он не стал брать шлем. Солдат дрался лучше, когда ничто не стесняло его движений. — Красные Шатры готовятся выступать. By и его псоглавцы ждут их вместе с Гидо и воинами из Бхантана. Мы сделали плоты и спрятали их в камышах на берегу Голубой реки. Как ты знаешь, Голубая река разделяется на три потока — Красную, Зеленую и Белую реки — как раз перед окаменелыми прудами Яна. Мы тоже разделимся на три части, сплавимся по рекам и вступим в бой незадолго до полудня. А вы подниметесь из-под земли ровно в полдень. Понятно?
— Абсолютно.
Они положили руки друг другу на плечи и по-мужски обнялись.
— Прощай, — сказал Голгат. — Да пребудут с нами семь богов… Хотя я сомневаюсь, что им есть дело до нашей битвы.
— О, этого не предскажешь. Боги — такие непостоянные существа. Возможно, сейчас они как раз делают ставки. Спэгг на рыночной площади занимается тем же самым, язви его в душу. Я слышал, шансы два к одному, что мы проиграем.
Мужчины рассмеялись.
— И последнее, — сказал Солдат, надевая перевязь с мечом. — Ты ведь знаешь, мы можем убить твоего брата Каффа.
Голгат вздохнул.
— Любой человек хотел бы гордиться своей семьей, но мой брат не обладает ни честью, ни достоинством. Он — паршивая овца в нашем роду. Однако если ему суждено умереть, я молюсь: пусть не моя рука нанесет решающий удар. Братоубийство — страшное преступление.
— Вряд ли это можно назвать убийством. Мы на войне, Голгат.
Солдат поискал взглядом жену, но ее нигде не было видно. Лишь Маскет стоял в одном из дверных проемов.
— До свидания, сынок. Вернусь как можно скорее.
— Да, отец. Мне управлять городом, пока вас с мамой не будет?
— Ка-ак? Твоя мать… — Солдат все понял и нахмурился. Он обернулся к Голгату и обнаружил: его друг тоже ушел. — Она будет на поле боя, эта маленькая хитрюга, — тихо сказал он и посмотрел на Маскета. — Пока нас не будет, тебе придется справляться самому. Правь Зэмеркандом мудро, малыш.
— Да, отец.
Солдат вышел и присоединился к войскам. Он повел свою армию к реке, где были спрятаны плоты. Они поплыли по течению — к морю. В середине утра впереди замаячила дельта, и армия разделилась. Один плот перевернулся в бурном потоке; остальные благополучно доплыли до места назначения, и Красные Шатры выбрались на берег.
Гумбольд, Кафф и Драммонд ждали на холме над Древним лесом. При виде Красных Шатров предводители отрядов пришли в возбуждение. Вместо того чтобы ждать, когда Красные Шатры начнут подниматься по склону, солдаты в огромных количествах побежали вниз, стремясь поскорее обрушиться на врага. Генералы пытались остановить их, но ничего не выходило. Плохая координация — один из главных недостатков больших армий. Так получилось и с войском Гумбольда. Однако он, Кафф и Драммонд сохраняли спокойствие и уверенность, поскольку их воинство превосходило врага в сто раз.