Песнь ножен
Шрифт:
Он снова был в своем мире.
— Я… я не крестоносец, сэр, — сказал Солдат. — Не тамплиер и не госпитальер, и я не следую примеру рыцарей, которые отправились в Святую Землю. С моей точки зрения, у нас дома было достаточно своих проблем, и следовало бы разрешить их, прежде чем отправляться на Восток. Нет, я… я моряк, оставшийся без корабля на чужом берегу. Мы с оруженосцем, — Солдат указал на ошарашенного и смущенного Маскета, — путешествовали по морю, когда нас высадили в бухте неподалеку отсюда. Вероломный капитан похитил мое судно и отправился пиратствовать.
Бакбар посмотрел
— Ты непохож на христианского рыцаря, верно. И доспехи у тебя странные. Где же ты был? В Индии? Или еще дальше? Я слышал о странной земле, называемой Дальний Катай. Значит, там ты и добыл свои доспехи? Говорят, что если пойти с караваном на восток, то рано или поздно достигнешь границ этой страны. Рассказывают, что шелк и атлас там растут на деревьях, а люди носят золотые халаты.
Солдат кивнул:
— Я видел львов, сэр. И драконов.
— Львы есть и здесь, а вот драконы!… Вот кого я хотел бы повидать. Я ведь не только воин, но и ученый.
У Бакбара загорелись глаза. Люди, проходящие через его землю, нередко говорили о драконах. Моряки рассказывали истории о водяных драконах, путешественники упоминали драконов земных. Воистину, Дальний Катай был удивительным местом, где встречи с подобными существами происходили сплошь и рядом…
— Расскажи мне о драконах, — попросил вождь.
Солдат вонзил зубы в кусок мяса и отхлебнул вина, поданного дочерью Бакбара. Фианда то и дело бросала на гостя томные взгляды и улыбалась, показывая белые зубы. Ее намерения были ясны, и Солдат встревожился. Не хватало ему сейчас связаться с женщиной, в особенности — с дочерью вождя дикого берберского племени. Он слабо улыбался ей в ответ, делая вид, что не понимает намеков и воспринимает ее внимание исключительно как дань вежливости гостю.
Засим Солдат принялся удовлетворять любопытство Бакбара, рассказывая ему о драконах. Он начал с истории о своем собственном драконе — маленьком создании из Фальюма, который на его глазах вылупился из яйца. Этот дракончик теперь считал Солдата своим родителем и называл его «кер-роу», что на языке драконов-самцов обозначает «мама». Бакбар был изумлен рассказом, но попросил еще. Солдат знал немало сказок и анекдотов, где упоминались драконы, и поделился ими с радушным хозяином, а напоследок припас историю об Айсвинг.
— Белоснежный дракон! — выдохнул Бакбар, пережевывая высушенную палочку козьего мяса. — Его тень оставляет ледяную дорогу… Это, должно быть, султан всех драконов, не так ли? А ты видел это создание собственными глазами?
— Мы оба видели, — внезапно перебил Маскет, обиженный тем, что его обошли вниманием. — Я первый ее заметил. И вообще я знал об этом драконе еще из тех сказок, которые мне рассказывали, когда я был ребенком.
— Был ребенком? — рассмеялся Бакбар. — А сейчас ты кто?
— Совсем недавно я был вороном, сэр. Вороном с черными крыльями, когтями и клювом.
Маскет говорил горячо и возбужденно, глядя в глаза Бакбару. Солдат забеспокоился. Что, если хозяин примет их за чародеев? Он понятия не имел, как берберы
— Какие гости забрели ко мне нынче вечером! — восхищался Бакбар. — Утром я возьму перо, пергамент, красные, зеленые и черные чернила и все запишу. Такие истории бесценны для ученого вроде меня, а эти записи однажды изумят мир. Они прославят имя Бакбара Бербера, и оно прозвучит в Александрии, что в Египте, и до самой Индии… и даже дальше.
Маскет наклонился к уху Солдата и прошептал:
— Никогда не слыхал названий, о которых он говорит. Что такое «Индия»?
— Не важно. Я тебе потом объясню, Маскет. А пока сиди и помалкивай.
— Вы наелись? — Бакбар перевел взгляд на дочь. — Можно ли задать вопрос личного свойства, рыцарь? Сколько у тебя жен?… Ох, я забыл. Христианам разрешается иметь только одну, да? Какая жалость. Ну да ничего… У тебя есть жена?
— Да, сэр. Она не только моя жена, но и моя королева, правительница небольшого отдаленного государства, как я уже рассказывал вашей дочери.
— Ты сказал: «отдаленного»? — Вождь наклонился вперед, приблизив губы к самому уху Солдата. — Я тебе кое-что скажу, странник. Моя дочь положила на тебя глаз. Да-да. Если страна, где правит твоя царственная жена, так далеко отсюда, может статься, что ты никогда туда не вернешься. В таком случае есть возможность найти жену поближе. Она совсем рядом… Красивая девочка с чудесным характером. Разумеется, ты — неверный и потому недостоин ее, но ради такой красоты можно и поменять своего бога на нашего. А? Подумай!
Нужно было отвечать — и отвечать быстро. Солдат сказал:
— Сэр, но вы же ничего обо мне не знаете. Что, если я — подлец и негодяй? Что, если я — лжец и мошенник? Вор или убийца? Как вы можете столь безоглядно доверять мне?
— Твоя правда, — нахмурившись, пробормотал Бакбар. — Я доверчивый человек. Некоторые говорят: слишком доверчивый. Но ты кажешься мне человеком чести. У тебя открытое лицо и твердый взгляд. Люди, подобные тебе, идут дорогой правды и отваги.
— О да, он славный рыцарь, можете быть уверены, — пылко воскликнул Маскет. — Он самый честный человек в Гутруме.
— Помолчи, парень, — прошипел Солдат сквозь зубы. — Не влезай в разговоры старших.
— Нет-нет, мальчик говорит истину, — сказал Бакбар.
— Сэр, — вздохнул Солдат, — он мой оруженосец, мой вассал… — Это прозвучало не слишком-то убедительно, поэтому Солдат принялся лгать напропалую. — Он… он мой приемный сын. Разумеется, он верит, что его отец — самый уважаемый и почитаемый человек в мире. А какой сын думает иначе?
Бакбар снова помрачнел.
— Тоже, правда… Ну, я в растерянности. Давайте пока что оставим эту тему. Может, ночью сны раскроют мне, как решить столь деликатное дело. Фианде придется разочароваться… По крайней мере, на эту ночь.