Песнь крови
Шрифт:
Лилит запрокинула голову и зарычала.
Это был мой шанс. Прицелившись, я метнула холодное оружие в корпус твари.
Мой нож мог срикошетить, но мне помогло волшебство Бруно. Освященный клинок молниеносно вонзился в плоть живота Лилит.
Она раскрыла рот, но не издала ни звука. А я узрела языки пламени, пожирающего вампиршу изнутри. Блеск! Зрелище было бесподобным.
Спустя секунду Лилит взорвалась: от нее не осталось ничего, кроме кучки серого пепла, из которой торчала рукоятка моего почерневшего
Но вампиры так не умирают! Убийство вурдалака — дело кровавое. Необходимо отрубить ему голову и вырезать сердце. Они взлетают на воздух и не сгорают (хотя последнее происходит при ярком солнце). Что же случилось? Мне хотелось немедленно позвонить Бруно или Маттео, но я не могла пошевелиться.
Постепенно свет, испускаемый крестом, померк. Мои глаза привыкли к бархатной темноте. Один за другим загорелись фонари. До меня донесся голос бабушки: она утешала мою рыдающую мать.
— Мы должны собрать прах и развеять его над природным источником проточной воды, — тихо сказал преподобный Ал.
Я поняла, насколько он измотан. А я чувствовала себя так, словно выстояла двенадцать раундов против Майка Тайсона.
— Да, отец Ал. А мне надо очистить мой нож.
Мне хотелось вымыться и уснуть. Но вампиры непредсказуемы, поэтому с останками Лилит следовало покончить раз и навсегда.
— Пойду принесу веник и совок, — заметил преподобный. — Но не представляю, куда насыпать пепел? У меня ничего не приготовлено.
Я сумела повернуть голову и посмотреть на Ала. Его обычно румяное лицо посерело. Он показался мне постаревшим и испуганным.
Я решила его приободрить:
— У меня в багажнике есть сумка. Правда, как разделить голову и сердце, я не знаю. А вы — молодчина, как и все священники из вашего ордена.
— Но я ее не убивал, — прошептал он и поежился. — Да хранят нас святые праведники. Она была почти неуязвима.
— Полагаю, ей стукнула тысяча лет. Мощная вампирша. Но если бы вы не ранили ее с помощью креста, я бы не справилась.
Отец Ал провел рукой по редеющим волосам.
— Думаю, твоя роль была не меньше моей, — вымолвил он и надолго задержал на мне взгляд. — Ты проявила настоящую отвагу, Селия. Но не ладишь с матерью. Твоя бабушка все время просит нас молиться о вашем примирении. Ты до сих пор любишь ее.
— Вы правы.
Признание прозвучало безрадостно даже для меня самой.
— Зайди в церковь, когда мы приберем. Уладьте ваши разногласия.
Везде найдутся доброжелатели…
Глава 24
Преподобный Ал заказал пиццу и сладкую газировку, чтобы отпраздновать нашу победу. Заказ везли слишком долго. Я бы отчитала водителя, но бабушка меня опередила, бросившись к двери.
Пиццу мы разогрели в церковной печи, и отец Ал, порывшись
И я решилась отведать «настоящую» еду. Если честно, священник предварительно залил мою порцию водой и перемолол блендером, ну и что же? Для «недоделка» сгодится, верно?
Но на практике оказалось иначе. Может, из-за того, что ингредиенты перемешались между собой, я не ощущала их по отдельности. Вкус у корочки, томатного соуса, сыра и начинки был до предела странный, неописуемый. Но я не жаловалась. Ведь мне удалось проглотить пару крупных крошек! В общем, я вновь обрела надежду. Я буду есть твердую пищу. Когда-нибудь, наверное.
Я сидела в кабинете преподобного Ала, дегустировала густой коктейль из пиццы, запивала молоком и протирала свой нож тряпкой, политой маслом. Увы, с очисткой у меня ничего не получилось. Металл почернел и внутри, и снаружи. Деревянная рукоятка не изменилась, а лезвие осталось прочным и острым, но приобрело угольный оттенок.
Отдохнув, я собиралась поехать к Карлу Гибсону. Я звонила ему. Поведала о визите короля и пригласила на бейсбольный матч. Он обрадовался как мальчишка. Выяснилось, что он не только сыщик, но и заядлый бейсбольный болельщик.
В кабинет вошла моя бабушка. Она многозначительно помолчала и спросила у Ала:
— Не могли бы вы оставить нас с Селией наедине? Нам надо побеседовать.
Я зажмурилась. Мои мысли заметались.
«Нет. Только не это, пожалуйста. Я устала! Не заставляйте меня говорить с бабушкой».
— Конечно, Эмили, — кивнул преподобный Ал и бросил на меня сочувственный взгляд.
Бабуля дождалась, когда он закроет за собой дверь, а потом заняла стул напротив меня и водрузила свою чашку кофе на пластиковую салфетку, лежащую на столе.
— Ты умница, девочка. Ты повела себя храбро, защитив свою мать.
— Спасибо, — пробормотала я и едва не зевнула.
Вероятно, сказывались недосыпание и стресс.
— Я всегда гордилась тобой, Селия, — продолжала она.
Я посмотрела на нее, будто видела впервые. Да, бабуле уже за восемьдесят. Она действительно не молода. Но активна и энергична, как ураган. А сегодня она показалась мне одряхлевшей, печальной и встревоженной.
— Вампирша убита. Лилит ничего не сделала с мамой.
— Да, милая, — грустно улыбнулась она.
— Ты такая измученная, тебе бы перевести дух.
— Послушай, Селия, медлить нельзя. Мне следовало предупредить тебя, когда ты была еще подростком. Но ты посещала психотерапевта, потому что горевала из-за Айви, и я решила повременить. К тому же это лишь незначительно коснулось твоей мамы. Я думала, что тебя тоже пронесет.
Она неловко поерзала и принялась изучать кофейную чашку. Похоже, она чувствовала себя виноватой, но мечтала выговориться.