Пески Марса
Шрифт:
– Слушай, Мак, – быстро сказал он. – Проверь его координаты, потом иди сюда, постреляй сам. А я пойду поковыряюсь в передатчике.
Маккей сменил его, и Бредли поспешил в рубку. Гибсон и вся команда мрачно топтались у контрольного аппарата, откуда вырывался до отчаяния бесстрастный свист.
Куда делись вялые, почти кошачьи движения Бредли? Он выключал цепи одну за другой и присоединял их к распределительной доске. За несколько минут он присоединил провода к самой середине передатчика.
– Ты разбираешься в этих
– Это зависит от его относительной скорости и от многого другого.
Так что минут десять, не меньше.
– А потом неважно, работает маяк или нет?
– Да. Как только он повернет к нам, маяк не нужен. Конечно, надо послать сигналы, когда он будет рядом, но это нетрудно.
– А сколько времени он будет сюда идти, если я поймаю его?
– Дня два, а может, и меньше. Что ты там крутишь?
– Усилители этого передатчика рассчитаны на семьсот пятьдесят вольт. Я подключаю к нему питание на тысячу вольт – вот и все. Это ненадолго, зато сердито, – мы удвоим или даже утроим мощность.
Он вызвал Маккея, который, не зная, что передатчик выключали, прилежно целился в Арктур, словно космический Вильгельм Телль.
– Эй, Мак, как ты там?
– Я совершенно окостенел, – с достоинством ответил Маккей. – Сколько ты еще…
– Сейчас начинаем. Пошло.
Бредли повернул выключатель. Гибсон ждал, что полетят искры, и был разочарован. Ничего не изменилось; но Бредли знал лучше и, глядя на шкалу, кусал губы.
Радиоволнам понадобилось полсекунды, чтоб донести сигнал до крохотной ракеты. Но прошло полсекунды и еще полсекунды – достаточно времени для ответа, – однако звук был все тот же. Вдруг посвистывание прекратилось. Все притихли. В ста пятидесяти тысячах километров от них робот разбирался в новой информации. Наверное, он минут пять собирался с мыслями; и вот что-то запищало снова, но теперь иначе:
«бип-бип-бип».
Бредли сдерживал энтузиазм команды.
– Рано, рано, – говорил он. – Помните: он должен получать сигнал десять минут подряд, чтобы изменить курс. – И тревожно посмотрел на свои приборы, прикидывая, сколько времени вытянет нагрузка.
Они продержались семь минут, но у Бредли были наготове запасные, и он подключил их секунд за двадцать. Эти, новые, еще работали, когда звук изменился снова, и со вздохом облегчения Бредли выключил маяк.
– Иди сюда! – позвал он Маккея. – Все.
– Слава Богу. Я чуть не получил солнечный удар. И руки-ноги затекли, пока я тут натягивал свой купидонов лук.
– Когда кончите радоваться, – сказал Гибсон, который наблюдал с интересом, но не все понимал, – может, вы изложите мне в нескольких отточенных фразах, как вы проделали этот фокус?
– Сконцентрировали луч и перегрузили передатчик.
– Да, я знаю. А почему вы его выключили?
– Контрольные приборы сработали, –
Сзади раздался вежливый кашель.
– Простите, сэр, но я хочу вам напомнить… – начал Джимми.
Норден засмеялся:
– Ладно, заплачу. Вот ключи. Шкаф двадцать шесть. А на что тебе бутылка виски?
– Я думал продать ее доктору Маккею.
– Мне кажется, – сказал Скотт, строго глядя на Джимми, – такое дело надо отпраздновать…
Но Джимми уже не слышал – он выплыл за выигрышем.
Глава 5
– Час назад у нас был один пассажир, – сказал доктор Скотт, внося на руках, как ребенка, длинный металлический ящик, – а теперь – несколько миллиардов.
– Как по-вашему, не повредило им путешествие? – спросил Гибсон.
– Кажется, термостаты работали хорошо, все должно быть в порядке. Я уже приготовил культуру, сейчас их пересажу, пускай отдыхают до Марса.
Гибсон отправился на ближайший наблюдательный пост. У самой воздушной камеры висело длинное тело курьера, и мягкие кабели расходились от него, как щупальца глубоководного чудища. Когда радиолуч притянул ракету на несколько километров, Хилтон и Бредли взяли кабель, вылезли наружу и заарканили ее. Затем лебедки подтянули ракету вплотную.
– А что с ней теперь будет? – спросил Гибсон капитана.
– Вытащим приборы, а каркас оставим в космосе. Не стоит тратить горючее, чтобы тащить его на Марс. Так что у нас будет маленькая луна – до тех пор, пока не начнем разгоняться.
– Как собака у Жюля Верна.
– Где это? «Из пушки на Луну»? Не читал. Пробовал, правда, но не смог. Что может быть нуднее вчерашней научной фантастики? А у Жюля Верна – позавчерашняя.
Гибсон счел нужным заступиться за свою профессию.
– По-вашему, у научной фантастики нет литературной ценности?
– Вот именно! Иногда, поначалу, она приносит пользу. Но для следующего поколения она непременно становится старомодной. Вспомните, что стало с романами о космических полетах.
– Говорите, говорите, не бойтесь меня обидеть. Если боялись, конечно.
Норден говорил со знанием дела, и это не удивляло Гибсона. Если бы кто-нибудь из его спутников оказался специалистом по лесонасаждениям, санскриту или биметаллизму, он тоже бы не удивился. А кроме того, он и раньше знал, что научная фантастика пользуется большой, хотя и несколько иронической, популярностью у профессиональных космонавтов.