Пешка
Шрифт:
— Не так-то легко. — Я показал на свои глаза с длинными узкими зрачками. Большинство людей прекрасно знали, что это значит.
— Брэди позаботится об этом, — сказала она.
Я улыбнулся, но улыбка скорее походила на нервный тик.
— Он собирается дать мне свои? — Его глаза были еще более странными, чем мои. Интересно, не оставляет ли он их на тумбочке возле кровати, когда ложится спать? — Он ведь кибернетизирован?
— Естественно. Неужели вы думаете, что без мозгового усиления он смог бы быть командиром в корпорации?
— Выглядит он нормальным. Правда, я заметил что-то необычное…
— Только
Я задумался:
— Полагаю, это во многом зависит от того, в чем ты замешан.
— Мы не имеем дела с уличными бандитами; идиотов с такой патологией у нас нет, — раздраженно сказала она.
Я сильно в этом сомневался, но промолчал. Я знал, что командный состав не разрешает большинству подчиненных вживлять в мозг биоэлектронные приложения, за исключением уплотнителя памяти и того, что требуется для выполнения ими специфических заданий. Чем выше твоя должность в Сети, тем больше бионики ты можешь втиснуть в свои мозги. Если они тебя устраивают, не обязательно это афишировать; но раз ты имеешь такую власть — почему бы не употребить ее?
— Большинство командиров выступает против слишком явной демонстрации персональных инженерных усовершенствований. Многие люди все еще находят любое уклонение от нормы угрожающим, — сказала Джордан.
— Я заметил, — сказал я, коснувшись своей головы.
Сделав вид, что она не слышала моих слов, Джордан потянулась за кожаной сумкой, вынула оттуда кучу голограмм и разложила передо мной на столе.
— Этих людей вы должны знать: вам с ними работать.
Я не мог поверить, что Джордан не нашла иного способа сообщить мне нужные сведения. Вероятно, Брэди слишком нажимал на нее. Мне показалось, что им не очень-то нравится ее вмешательство.
Я выбрал одну голограмму и стал внимательно рассматривать. А, фамильные портреты. Это было изображение какого-то мужчины средних лет, так разительно похожего на Джули, что у меня даже мурашки побежали по телу. Я бегло просмотрел остальные голограммы, держа их поближе к свету: лица в профиль и анфас — пристально смотрящие, зевающие, хмурые, улыбающиеся — застыли, пойманные в капкан времени. И почти все были очень похожи на Джули.
Джордан называла их имена, одно за другим, по мере того, как я перекладывал картинки. Ей не пришлось объяснять мне, кто здесь «пришлые» — вошедшие в семью женившись или выйдя замуж за Та Мингов.
Впервые в жизни я увидел отца Джули, ее дедушку, прабабушку, двоюродную сестру… брата. Я и не знал, что у нее есть брат. Очень похож на нее. Едва меняющиеся лица, двойники Джули, один за другим мелькали в моих руках; пальцы вдруг задрожали, словно по ним проползла мышь.
— Почему они такие? Все похожи на…
— На кого?
— На Джули.
Джордан тупо глядела на меня целую минуту, прежде чем вспомнила.
— Ах да, — сказала она, словно избавляясь от неприятного воспоминания. — Как вы могли заметить, Транспорт Центавра — что-то вроде аномалии: до сих пор им управляют потомки его основателя. Редкое достижение, если учесть, что прошло уже более трехсот лет.
— Почему они все одинаковые? Они ведь не женятся друг на друге… — Я стасовал голограммы в колоду.
— Они очень строго
Генетическое кровосмешение. Я подумал о Джули: псион, экстрасенс, владеющий телепортацией, родился в семье безупречных зеркальных изображений, сквозь века отражающихся друг в друге. Ошибка. Ошибка, которая почти довела ее до безумия. Как это могло служиться? Я снова взглянул на пачку голограмм.
— А где мать Джули?
Джули похожа на отца. Об их семейной жизни я знал мало, но ничего хорошего об ее отце не слышал. Мне ужасно хотелось посмотреть на ее мать.
— Леди Сэнсу умерла.
Картинка выскользнула у меня из пальцев. Я в раздумье смотрел на голограммы и вдруг понял, кого не хватает.
— Где Элнер?
— «Леди», — строго сказала Джордан. — Вы будете обращаться к ней «леди Элнер» или «мадам».
Я скорчил рожу.
— Так где снимок «леди»?
— Вы никогда ее не видели?
Я отрицательно покачал головой. Интересно, она что, вдобавок ко всему еще и звезда экрана?
Джордан вынула еще одну голограмму, на этот раз из внутреннего кармана пиджака, и осторожно протянула мне; с остальными картинками она так не нянчилась.
Я взял снимок двумя пальцами, поднося его ближе к глазам.
— Это она? — удивленно спросил я.
— Что вы этим хотите сказать?
— Ничего. Разве что…
Леди Элнер совсем не походила на Та Мингов, что меня обрадовало. Она была… обычная. С виду лет пятидесяти, с длинным лицом и крупными зубами, бесцветными волосами и рыхлым, тестообразным телом. Одежда — словно с чужого плеча. Я перевел взгляд на Джордан: в ее глазах плясали огоньки негодования. Ну что я ей скажу?
— Она не… красивая. Я имею в виду… черт, они могут себе это позволить, верно? Если им не нравится, они могут исправить, могут отрегулировать организм и остановить старение, повернуть время вспять. Слишком толстый, слишком худой или старый — это не про них…
— Леди Элнер считает, что время и деньги достойны лучшего применения. Потакание тщеславию — пустая трата и того и другого. Суета сует.
— М-м-м…
Я последний раз взглянул на снимок. Печальное, усталое, осунувшееся лицо. Я протянул голограмму Джордан.
Она бережно положила ее в карман; аккуратно сложила остальные снимки в стопку, оставив ее на столе между нами как маленькую стену. Затем она стала рассказывать, как мне действовать: служебные обязанности, дутые церемонии и бесконечное вранье; люди притворялись друг перед другом добропорядочными, а сами тем временем старались расквитаться с соседом, воткнув нож ему в спину. Я включил мозг на запись и думал о своем… о том, что злой рок и всякие там командиры дергают меня как марионетку за нитки; о том, что скоро увижу Землю… О Киссиндре Перримид: возможно, она думает, что я исчез из-за нее. Если она вообще заметила, что меня нет… Забыв, где нахожусь, я рассмеялся.