Пешка
Шрифт:
Причал в конце улицы был пуст, слишком пуст. Открытые доки, широко разинутые пасти складов — и ни единой живой души вокруг. Моему мозгу потребовалась целая минута, чтобы отыскать на огромном гулком пространстве одинокую фигуру, ожидающую нас возле черной пасти одного из таких складов. Венок, одетый в тускло мерцающее защитное снаряжение, медленно двинулся нам навстречу, и через минуту я смог разглядеть его лицо, а он — мое.
Я почувствовал резкий удар: Венок, всмотревшись как следует, меня узнал.
— Я видел тебя на экране, — прошептал он. Мне стало интересно, почему Венок говорит шепотом.
— Ко мне тебя Дэрик послал?.. — спросил
— Да, — мысленно ощупывая Венка, ответил я. По коже у меня поползли колючие мурашки, когда я почувствовал, как спрятанные за его стальными глазами образы начали чернеть и затвердевать.
— Черт! Мне нужно несколько…
— Нет, — прошептал Венок и потер переносицу. Мой проводник стоял в метре от меня. Когда Венок сделал этот жест, он повернулся, поднял руку…
Молниеносным ударом ноги я отбросил его руку за мгновение до того, как жгучий световой луч, острый, словно пика, выстрелил у него из рукава. Белый сноп огня прожег в моей куртке большую дыру, и боль вцепилась мне в бок — словно раскаленной железякой поставили клеймо. Я снова ударил, на этот раз в то место его защиты, где должны были быть яйца. Он ожидал, что я побегу, но я бросился на него и сбил с ног. Он со всего размаху стукнулся затылком о тротуар. Раздался глухой удар. Я подхватился и стремглав помчался прочь от этой одинокой фигуры, мерцающей на пустынном причале, как призрак; прочь от всех громов и молний, которые он призывал на мою голову.
Я домчался до конца улицы в мгновение ока. Вот уж никогда не думал, что я такой везунчик: человек Венока не носил хитсикеров. [10]
Я увидел трамвай, поджидающий пассажиров на кольце, и, пронзительно крича, бросился к нему. Трамвай дернулся, отъехал от остановки и стал набирать скорость, оставляя меня позади… нарочно. Я, тяжело дыша и проклиная все на свете, притормозил. Несколько случайных прохожих посмотрели сквозь меня, точно я был невидимым. Или меченым. Слившись с тенями, исчезнув в нишах и домах, люди как-то незаметно рассеялись. Я побежал по улице. Сердце бухало, как кузнечный молот, мозг обыскивал улицу в поисках охотников. Я лихорадочно соображал, куда мне бежать дальше и что же я сделал такого, что заставило Дэрикова продавца захотеть меня убить. Я пытался припомнить, в какой момент я чувствовал себя идиотом или испуганным. Я сомневался, что они выпотрошат меня прямо посередине улицы, даже в таком месте, как Пропасть. Черт! Ведь я — вонючая знаменитость. Звезда экрана. Не здесь, так где-нибудь в другом месте они смогут меня прикончить. И тогда меня будут ждать Шлюзы…
10
Оружие, стреляющее самонаводящимися пулями, реагирующими на тепло человеческого тела.
Тут я почувствовал, что где-то сзади, рыская в поисках меня, сошлись в одной точке три мозга. Впереди возникли, двигаясь мне наперерез, еще три. Заметив тени, которые уже начали обретать человеческий облик, я резко свернул в боковую улицу. Ощущение было такое, будто я плыву сквозь толщу зеленого света в каком-то ночном кошмаре. И душа вознеслась к небесам». — я услышал свой собственный смех и хрип: часть моего мозга болталась внутри пузыря паники, поднимающегося из глубины тягучей зеленой воды куда-то к границе реальности.
Вдруг глаз выхватил из темноты узкую полоску света, просачивающегося
— Уфф! — прохрипел я полувопросительно, полуоблегченно. Церковная служба. Я увидел алтарь с культовой утварью, группу одетых в белое фигур; меня здесь не ждали, не искали и не охотились за мной.
Я услышал проклятия и хриплые возгласы. Меня встряхнули, обшмонали, схватили за руки, и в таком вот распятом виде я замер, покорившись железной хватке. Вспыхнул свет, ослепив меня. Тут-то я разобрал, что эти свирепые татуированные лица, пихавшиеся прямо мне под нос, принадлежали вовсе не святым. Я отчаянно забрыкался, и один из «божьих людей» ударил меня в живот. Я беспомощно осел на пол, и хватка ослабла. Лежа на полу буквой Z, я услышал стон-причитание, постепенно оформляющееся в слова: «Святое Причастие! Молодое вино для чаш Душепийцы!» Щелкнуло откидное лезвие ножа.
Чьи-то руки резко запрокинули мне голову назад. Лезвие, сверкнув в луче света, плавно скользнуло откуда-то сверху к моей груди. Защищаясь, я выбросил руки вперед и вскрикнул, когда жгучая боль пронзила ладонь и моя собственная кровь брызнула мне в лицо.
Хлесткий лай стреляющего резиновыми пулями автомата взорвал мой слух, и лавина криков, ругательств и выстрелов обрушилась на меня, когда внезапно число тел в комнате удвоилось. Белые фигуры рассеялись, выкрикивая в ночь имя Душепийцы, оставляя меня лежащим на земле в густом лесу темных бронированных ног. Меня взяли под мышки и подняли с земли: я стал добычей охотников, загнавших меня в этот тупик смерти.
Глава 19
Я дал им понять, что не могу идти самостоятельно, потому что я и не мог идти, хотя и убеждал сам себя, пока они выволакивали меня обратно на улицу, что только жду удобного момента для решающего рывка…
Через дорогу, в тускло светящейся глотке подворотни стоял, поджидая нас, какой-то человек. Ничего зловещего в его виде, ни оружия при нем не было. И это был не Венок, которого я оставил на причале.
— Привет, Кот, — сказал незнакомец.
Мои конвоиры остановились, чтобы он мог посмотреть на меня, а я — на него. Человек узнал меня и думал, что я узнал его. Голос показался мне смутно знакомым, но я был уверен, что никогда прежде этого человека не встречал. Неожиданно в его ладони сверкнул луч света, высветив каждую черточку лица. Средних лет, бронзовая кожа, острый нос и тяжелый нечитаемый взгляд под челкой прямых темных волос. Он, как и остальные, носил оружие и защиту, но забрало шлема было поднято, и я смог разглядеть его. В луче света блеснуло вдетое в левую ноздрю серебряное кольцо.
— Теперь узнаешь?
Я замотал головой. В моем мозгу пульсировала картинка: сверкающее лезвие несется вниз, к моей груди… и еще раз, и еще…
— Нет, — еле слышно выговорил я, удивляясь, почему он не покончил со мной сразу.
Тонкие губы незнакомца растянулись в печальной усмешке. Он медленно поднял руку, стянул железную перчатку. Белый браслет шрама тускло блеснул на запястье. Такой же, как и у меня.
— Теперь?
На секунду я прикрыл глаза, вслушиваясь в голос его мыслей. Мика. Я в изумлении открыл глаза. Последний раз я видел это лицо, еще когда мы оба носили бирки каторжников, — они-то и оставили эти шрамы.