Песцы
Шрифт:
От берега отвалил моторный катер. Он мягко ткнулся кранцами в зазвеневший от удара борт самолета.
— Здорово, товарищи. С прилетом. Как дела?
Шухмин сунул снятый шлем в карман.
— Спасибо, все в порядке. Механики с вами?
— Есть, товарищ начальник, — послышались с камера молодые голоса.
— Ну, ребята, принимайтесь за машину. А мы все спать.
— Товарищ Шухмин, неужели не задержитесь на денек?
— Некогда, товарищ, работа не ждет. Небось ледокол уже у Юшара… Кстати, как дела с заброской горючего? «Зверолов» уже зашел
— До сих пор нет от него никаких известий.
— Это плохо — задумчиво проговорил Шухмин, — ну да ладно, утро вечера мудренее. Айда на берег, ребята.
Экипаж самолета перешел на катер.
На самолете остались только запасные механики.
Постукивая мотором, катер быстро приближался к рассыпавшемуся по косогору редким бисером огней Архангельску.
Стоявший на руле повернулся к Шухмину:
— Где приставать будем — против гостиницы?
— Нет, нет, нельзя ли выбросить меня у порта, — нужно зайти на телеграф. А сами приставайте потом на Театральной.
— Зачем же вам беспокоиться, давайте телеграмму, мне домой как раз мимо телеграфа итти — заброшу, — предложил рулевой.
— Нет, ничего, не нужно. Я сам, — поспешно ответил Шухмин.
Слева на высоком откосе берега показалась белая башня портового управления. Под нею у каменной стенки набережной засерели бревна пристани.
Когда Шухмин выскочил из катера, борт-механик Карп сделал движение выскочить следом. Шухмин заметил его движение.
— Вы куда?
— А с вами, на телеграф.
— Ни к чему, идите спать. Если вам нужно отправить телеграмму, давайте я сделаю.
— Ну ладно, пожалуй, правда, лучше будет скорее в койку, — сказал Карп.
Шухмин махнул рукой и катер отвалил. Вскоре стук его мотора потерялся вдали, заслоненный шорохами ночной реки.
Стал накрапывать дождь. Шухмин поднял воротник кожаного пальто и быстро поднялся на берег. Вдруг он вздрогнул: от стены портового управления отделилась темная фигура с торчащими из-за спины острием штыка. Фигура сделала несколько шагов наперерез Шухмину. У Шухмина часто застучало в висках: мозг прорезала острая короткая мысль: «уже»? Сквозь сетку дождя Шухмин ясно различил красноармейца, быстро идущего ему наперерез, и остановился. Несколько мгновений, понадобившихся красноармейцу для того, чтобы подойти, растянулись для Шухмина в ряд быстрых сбивчивых мыслей. Заложенные в карманы пальто руки нервно сжимались и разжимались.
Красноармеец остановился против Шухмина и неуверенно произнес:
— Гражданин, одолжите спичку.
Эти обыкновенные слова не сразу проникли в охваченный быстрыми сбивчивыми мыслями мозг Шухмина. Красноармейцу пришлось повторить вопрос.
— Гражданин, а гражданин. Спичку прошу, ай не понял?
Дрожащими руками Шухмин нащупал в кармане коробок и протянул красноармейцу. Пока тот закуривал, пряча спичку от дождя в рукав шинели, Шухмин быстро пошел к городу.
— Эй, гражданин, спички-то возьми.
Но Шухмин уже не слыхал. Сжав зубы он быстро шагал к белеющему сквозь пелену дождя зданию почты.
По гулким железным ступеням с отполированными до блестка краями он быстро взбежал на второй этаж. Дежурная телеграфистка клевала носом над затрепанной книжкой и вздрогнула от нервного вопроса:
— Нет ли телеграммы до востребования на мое имя?
— А как ваша фамилия?
— Ах да… Чекалов, — уверенно произнес Шухмин.
Порывшись в затянутом железной сеткой шкафике, телеграфистка вынула депешу:
— Как фамилия-то?
— Ч е к а л о в.
— Ну, значит, это не вам, тут Ч и к а л о в у.
— Это мне.
— Вы же сказали Ч е к а л о в у.
— Это вам показалось, товарищ. Я сказал именно Ч и к а л о в — уверенно произнес Шухмин.
— Ваш документ.
— Вот, пожалуйста, — Шухмин протянул в окошечко профсоюзную книжку.
Телеграфистка мельком взглянула на фамилию и выдала Шухмину депешу. Попрежнему пряча в воротник лицо, и избегая взгляда телеграфистки, Шухмин быстро вышел.
Только на углу под слабым светом номерного домового фонаря Шухмин раскрыл телеграмму и с трудом разобрал расплывающиеся в глазах бледные строки:
«Тося телеграфировала благополучном приезде курорт все спокойно Энгель».
Шухмин несколько раз прочел телеграмму, стараясь хорошенько запомнить ее текст и быстро вышел из под света фонаря. Стук его сапог по доскам тротуара гулко разносился по проспекту. У длинного темного забора какой-то стройки Шухмин приостановился и, старательно разорвав листок телеграммы, просунул клочки сквозь щель тротуара. Затем он сделал то же самое с только что предъявленным на телеграфе профсоюзным билетом.
III
Ровный гул моторов действовал усыпляюще. Второй пилот, молодой белобрысый Ян Глюк, клевал носом. Полет проходил совершенно спокойно. Все были заняты своим делом.
Навигатор, он же радист, не снимая наушников, старался уловить относящиеся к нему тонкие писки мощной судовой радиостанции ледокола, стоящего у пролива Югорский шар. Но писки то и дело прерывались разнотонными невнятными взвизгиваниями, Несущимися с береговых станций и беспорядочно загромождающими эфир. Заставив ледокол несколько раз повторить передачу, радист подобрал, наконец, из разрозненных точек и тире связную радиограмму:
«Настаиваю на скорейшем прибытии в бухту Варнека. Экспедиция крайне нуждается в воздушной разведке. У Варнека вполне возможна посадка на чистую воду. Лед мелко битый, быстро разгоняется ветром. Начальник Енисейской Курганов».
Радист тщательно выписал радиограмму и просунул ее в окошечко Шухмину. Тот взял мечущийся под бьющей струей встречного воздуха смятый бланк. Ветер рвал бумажку из рук. Не было возможности ее развернуть. Шухмин ткнул под бок дремлющего Глюка и передал ему управление. Кое-как, скрючившись за козырьком, он, наконец, разобрал радиограмму.