Песчинка в небе
Шрифт:
– Смотри! Смотри сюда! – Голос Гро перешел в отрывистый шепот. – Видишь горизонт? Сияние?
– Да.
– Это Земля – вся Земля такая.
– Я не понимаю.
– Почва Земли радиоактивна. Она светится, светилась и будет светиться всегда. Ничего не растет. Никто не может жить… Неужели ты действительно не знал этого. Как ты думаешь, почему у нас установлено Шестьдесят?
Инвалид успокоился и вновь объехал стол.
– Твой ход.
Шестьдесят! Опять мысленный контакт с неуловимой атмосферой угрозы. Шварц автоматически
Спустя некоторое время он заговорил вновь.
– Что такое Шестьдесят?
– Почему ты спрашиваешь об этом? – с резким недружелюбием проговорил Гро. – Что тебе нужно?
– Пожалуйста, – покорно произнес Шварц. – Я совершенно безвредный человек. Я не знаю ни кто я, ни что со мной случилось. Возможно, у меня амнезия.
– Весьма вероятно. Ты сбежал от Шестидесяти? Говори правду?
– Но я же сказал, что не знаю, что такое Шестьдесят!
По-видимому, Гро поверил в его искренность. Долгое время он молчал. Шварц отчетливо чувствовал его мысленный контакт, но не мог разобрать слов.
– Шестьдесят – это твое шестидесятилетие, – медленно сказал Гро. – Земля может содержать двадцать миллионов человек, не больше. Чтобы жить, человек должен работать. Кто не может работать, тот не может жить. После шестидесяти ты не можешь работать…
– И тогда… – Шварц замер с открытым ртом.
– Человека устраняют. Это не больно.
– Его убивают?
– Это не убийство, – жестко проговорил Гро. – Так должно быть. Другие планеты не желают принимать нас, а мы должны как-то освободить место для детей. Это долг старшего поколения перед младшим.
– А что если кто-то скроет, что ему шестьдесят?
– Зачем? Жизнь после шестидесяти невесела. И каждые десять лет проводится Проверка, и всех, кто достаточно глуп, чтобы пытаться жить, так или иначе обнаружат. Кроме того, у них зарегистрирован возраст каждого.
– Но не мой. – Слова сами вырвались у него. – Кроме того, мне всего пятьдесят – исполнится.
– Это не имеет значения. Они могут проверить возраст, проведя анализ костей. Ты не знал этого? Подобные вещи невозможно скрыть. На этот раз они заберут меня… Твой ход.
Шварц проигнорировал напоминание.
– Вы имеете в виду, что они…
– Именно. Мне всего пятьдесят пять, но посмотри на мои ноги. Могу ли я работать? В нашей семье зарегистрировано трое, и соответственно на троих рассчитана наша доля. Нужно было сообщить, когда меня разбил паралич, и долю бы уменьшили, но тогда я получил бы предварительные Шестьдесят, а Арбин с Ло не пожелали этого. Они повели себя как дураки, потому что это означало тяжелую работу для них, пока не появился ты. И все равно в следующем году меня заберут… твой ход.
– В следующем году Проверка?
– Точно… Твой ход.
– Подождите! – нетерпеливо воскликнул Шварц. – Но кто-нибудь живет после шестидесяти? Есть исключения?
– Не для
– Кто это решает?
– Премьер-министр, конечно. Ты будешь ходить?
Однако Шварц встал.
– Это не имеет смысла. Я ставлю мат в пять ходов. – И он быстро назвал свои действия.
– Хорошая партия, – автоматически добавил он.
Гро посмотрел на доску, после чего с криком сбросил ее со стола. Светящиеся фигуры рассыпались по земле.
– Вы… со своей проклятой болтовней… – закричал он.
Однако Шварц был поглощен мыслью спасения от Шестидесяти. Потому, что хотя Браунинг и сказал:
"Со мною к старости иди!
Все лучшее ждет впереди…"
Сказано это было на Земле, на которой жили миллиарды людей, и на всех хватало пищи. Лучшее, которое ждет впереди, теперь означало шестьдесят и смерть.
Шварцу было шестьдесят два года.
Шестьдесят два…
12. УМ, КОТОРЫЙ УБИВАЕТ
Все было очень тщательно обдумано Шварцем. Раз он не хотел умирать, необходимо покинуть ферму. Если он останется здесь, то будет Проверка, а вместе с ней смерть. Итак, надо покинуть ферму. Но куда идти?
Он вспомнил, что это было, – госпиталь? – в Чике. Там о нем заботились. Но почему? Потому, что он был для них объектом научного опыта. Но разве не остался он им и теперь? Он может разговаривать, может описать им симптомы, чего прежде сделать не мог. Он может даже рассказать им о мысленном контакте.
А что если мысленным контактом обладали все люди? Может ли он знать, так это или нет?.. Ни у Арбина, ни у Ло, ни у Гро его не было. Это он знал. Не слыша и не видя его, они не знали, где он находится. Да и не выигрывал бы он у Гро в шахматы, если бы тот мог…
Стоп, ведь шахматы – популярная игра. А если бы люди обладали мысленным контактом, играть в эту игру было бы невозможно.
Эти размышления привели Шварца к мысли, что он обладает особым психологическим складом ума. Возможно, роль подопытного предполагала не особенно приятную жизнь.
А если предположить, что верна новая пришедшая ему в голову гипотеза? Что, если он не болен амнезией, а прибыл из прошлого? Значит, он представляет ценность для историков, археологов. При очередной Проверке можно все рассказать и, значит, ему не грозит смерть.
Если ему поверят, конечно.
Вот доктор должен ему поверить. Он был небрит в то утро, когда Арбин отвез его в Чику. Он прекрасно помнит это. Позже волосы на лице расти перестали, значит, они что-то сделали с ним. Тогда доктор должен помнить, что он – Шварц – имел на лице волосы. Разве этого мало? Гро и Арбин никогда не брились. Как-то Гро сказал ему, что волосы на лице имеют только звери.