Пещера

Дивергент Татьяна

Рита сразу сказала, что к похищению ребенка причастна ее бабушка.

– Больше никто не мог этого сделать, – она сжимала пальцы Кристины с такой силой, что та подумала: «Останутся синяки».

– Мы, конечно, проверим это, – Кристина попыталась высвободить руку, – Но давайте не останавливаться только на этой версии. Если подумать – зачем старой женщине младенец? Только, чтобы отомстить вам? Извините, мне в это с трудом верится. Уж слишком нелогично.

– Отправьте туда кого-нибудь. Прямо сегодня, – Рита готова была встать на колени.

Кристина кивнула и пообещала,

что сегодня же полицейские поедут в поселок.

– А завтра я вам все расскажу.

Но Рита не могла ждать до следующего утра. Она позвонила следователю еще вечером.

– Видите, я говорила вам… Вы напрасно надеялись, что все так просто, – голос у Кристины был усталый, – Клиника давно закрыта. Вернее, там теперь база отдыха. Ваша бабушка давно уехала. Куда – мы еще не установили. Нов области она точно не зарегистрирована. И вероятность того, что это сделала она – почти нулевая.

– Но кто тогда? – вырвалось у Риты.

– Сейчас проверим матерей, недавно потерявших ребенка. Может быть, у одной из них сдала психика. И она решилась… Богатые бездетные пары… Не появился ли у кого-то младенец. Ну, я не знаю, – призналась Кристина,– Настолько редкий случай… Вы не отчаивайтесь. Будем искать.

– Будем искать, – повторила Рита, роняя трубку.

Она ничего не рассказала полиции про то, что можно было бы назвать ее «ночным видением». Кто бы ей поверил! После такого признания все бы просто решили, что у нее тоже «сдала психика». Но Андрей-то все знал.

Он принес Рите чаю и сказал твердо, точно внушая:

– Бабушку. Мы. Найдем.

На другой день после того, как молодую женщину выписали, к ним приехали родители Андрея. Они заранее позвонили, и Андрей провел их мимо тех, кто осаждал их подъезд – журналистов и прост любопытных. Рита слышала лишь, как в открытую дверь ворвался шум голосов, потом дверь захлопнулась, а вместе с ней стих и шум.

Чувствовала она себя очень плохо. Ей сделали специальный укол и назначили лекарства, но халат на груди промок от молока. Логично было бы думать, что тот, кто украл ребенка, позаботится о нем. Но у Риты было чувство, что дочка осталась совсем одна, беспомощная – наедине с целым миром. Переживет ли она эту ночь? А следующую? Такие мысли сводили с ума.

Родители Андрея подтвердили то, что сказала полиция.

– Да, мы не хотели говорить раньше, – у матери было виноватое лицо, – Ты так болезненно воспринимаешь все, что связано с бабушкой. Нет, ничего внезапного не было. Пациенты заканчивали лечение и уезжали, а новых на их место не брали. Вот и все. Потом как-то все там опустело незаметно. Охранник говорил тем, кто околачивался поблизости, что клиника закрыта.

– Когда это было, мам? – спросил Андрей.

Женщина свела брови.

– Два года назад по-моему…Так, Толя? Да, два года.

– Так они закрылись или переехали? – у Риты все время пересыхало горло и голос срывался.

Мать сделала беспомощное движение плечами – не знаю, мол.

– Так они ищут или дурака валяют? – не выдержал отец, – Может, они ждут, когда вы денег дадите, чтобы начать чесаться?

– Папа, что ты несешь?!

– Пока вы тут сидите, и

молча ждете, там ничего с места не сдвинется… Надо на больницу в суд подать – это первое дело. Потом заявить, что сейчас сюда не только местные, а из центра журналисты приедут…

Рита сморщилась как от нестерпимой боли, взялась пальцами за виски, ушла в спальню и ничком повалилась на кровать.

– Замолчи, а…, – мать Андрея поднялась, – Это прежде всего горе ребят. Пусть они и решают, что делать. Пойду, успокою девочку…

Следующие несколько дней тянулись мучительно долго. Все домашние путались во времени. Утро сейчас или уже день? Часы, когда не поступали никакие новости, были особенно страшны.

На телефонные звонки теперь отвечал отец. Андрей не вставал из-за компьютер, никому не говоря, что он ищет в интернете. Мать тихо плакала, и все пыталась накормить или хотя бы вывести из состояния ступора Риту. А молодая женщина казалась погруженной в себя и будто что-то мучительно вспоминала.

Какие-то новости все-таки были. Кристина смирилась с тем, что родители Андрея будут в курсе того, как ведутся поиски.

– Только прошу вас, никаких контактов с прессой, – попросила она, – Иначе любую зацепку легко можно разрушить.

Где-то видели бродяжку, чья нищенская одежда плохо сочеталась с нарядным одеяльцем у младенца, которого она несла. Одна влиятельная супружеская пара срочно вылетела заграницу, причем на руках у женщины был маленький ребенок. Еще одна женщина с неустойчивой психикой, у которой была мания иметь дочку, отказалась открывать полиции дверь.

Отец Андрея обрушился было на следователя с упреками, но тон у Кристины неожиданно стал железным:

– Анатолий Дмитриевич, ваше раздражение не поможет найти вашу внучку. Если вы не можете дать нам никакую нить в этом поиске – не мешайте. Иначе я буду вызывать к себе родителей и сообщать поступившую информацию только им.

Уже миновала неделя. Была глубокая ночь. Родители спали. А Рита плакала так тихо, что никто не слышал. Правда нос у нее заложило и теперь нечем было дышать. В этот момент на край ее кровати присел Андрей. Всмотрелся в лицо жены, увидел блеск ее глаз.

– Не спишь? Пойдем, мне надо с тобой поговорить…

Он привел жену на кухню и закрыл за собой дверь. На столе стоял ноутбук, который Андрей, кажется, не выключал все эти дни.

– Смотри, что я нашел, – сказал он, – Это вроде бы просто сообщение на форуме, но…

Рита приблизила лицо к экрану. В последнее время она так много плакала, что глаза опухли, и даже видела она уже не так четко.

«Я так рада, – писала женщина с ником «Мировая», – Про маму все врачи говорили одно и то же, что она скоро перестанет узнать близких. Болезнь прогрессирует, ее можно только задержать. Но в этом году мы провели в клинике четыре месяца, и вы бы видели… Правда мама будто бы начала все с чистого листа. Она всех нас забыла, мне пришлось напоминать, что я ее дочь, вот ее муж – и так далее. Зато теперь она думает и рассуждает, как совершенно здоровый человек. Девочки, не спрашивайте, где мы были. Там все равно не берут людей, что называется, с улицы….»