Пещера любви
Шрифт:
– Ну, что решила? Какая из них? – спросил Нико. Кетрин кивнула: раз ехать долго, то старый рассыпающийся пикап – не вариант. Значит, джип.
– Джип?
– Проверяем, – Николас достал ключи с брелоком, нажал на кнопку. Джип приветливо пискнул, моргнув фарами.
Проезжая по городу, Кетрин обратила внимание на архитектуру. Старинные дома гармонично соседствовали с более современными постройками. То тут, то там виднелись магазинчики, кафетерии, много деревьев в садиках, жилые кварталы. Большое впечатление на нее произвел старинный замок Ариво, находящийся на вершине потухшего вулкана. Николас
Кетрин, как зачарованная, слушала Николаса, мечтая когда-нибудь побывать в таком таинственном замке. Он поведал ей, что в их области Аргайл есть еще один замок – Скипнесс. Недавно его отреставрировали и открыли в нем музей.
Она и не заметила, как они покинули город. Вот в зеркале заднего вида показались последние огни Эдинбурга. Вскоре исчезли придорожные бары, небольшие пригородные деревеньки. Дорога шла между холмами, которые только-только начали покрываться зеленью. Пейзаж вокруг был скорей грязно-серый, но весна вступала в свои права уверенным шагом. С тоской Кетрин смотрела в окно.
– Не расстраивайся, – сказал Нико, – это сейчас серо и тоскливо, а когда зацветет вереск, сама увидишь, как здесь красиво.
– Возможно, и красиво. Мне нравилась природа всех стран, где я жила, но вот с людьми я не очень уживаюсь, – заметила Кети. – Ну, и какая программа придумана для меня вами? – спросила она, не удержавшись.
– Что ты имеешь в виду?
– Не поверю, что вы не знаете условий завещания.
– Ах, это… Знаем. Но программы нет. Ма сказала, что тебе осталось жить с родственниками еще четыре года. Три у нас, и еще один год. Это недолго. И все наследство твое, и ты не должна будешь ни с кем делиться. Вообще моя ма считает, что родители жестоко поступили с твоим завещанием: можно было назначить опекуна, и тогда тебе не пришлось бы ездить по всей планете.
– Они жестоко поступили, разбившись на самолете. А завещание – это запасной вариант, чтобы у меня была семья. Они не виноваты, что я нигде не приживаюсь.
– Расскажи, как ты жила? Какие интриги разбила в пух и прах? – поинтересовался Нико.
– Сначала была тетка Милинда, мамина сестра, она не отказывала мне ни в чем. Комната, полная игрушек, целый шифоньер платьев… Мне было десять лет, и я думала, что она меня любит. Знаешь, небольшой дом, вроде достатка нет, а у меня полная комната всего! Но однажды я подслушала ее разговор с мужем. Столько ненависти в голосе… Я для них никто, им были важны только мои деньги, – с горечью сказала Кети.
– И как ты поступила?
– Я раздала все, что было в моей комнате, в бедном квартале. Знаешь, смешно было смотреть на негритянскую девочку лет пяти, в бальном платье больше нее раза в два… А потом моя тетка рвала и метала. Орала так, что стекла дрожали. Заперла меня в комнате.
– Но ты же не успокоилась на этом?
– Ага, я объявила голодовку.
– А потом что было? – плавно поворачивая джип, спросил Нико.
– Пришел дед и забрал меня. По нему я скучаю, он был хороший, хотя многие его боялись. У него суровый характер. Но он мне объяснил: не все, кто дарят игрушки и конфеты, искренне меня любят. Просто многие хотят получить большие деньги. Влюбить в себя маленькую девочку легче всего.
– Мне жаль твоего деда. Наш дед – тот еще фрукт, но я не представляю, что его когда-то не будет с нами, – заметил Нико.
– С ним я была счастлива. Ему от меня нужна была лишь способность выжить в этом мире. Он учил, показывал, объяснял. Именно дед привел меня в секцию кунг-фу. Я там выматывалась так, что валилась с ног и уже ничего не хотела. Были трудности с учебой, но мы справились и с этой проблемой. А потом… Потом его не стало. – Кети замолчала, вспоминая деда. Николас тоже молчал, думая о своем.
«Что-то я разговорилась, с чего бы это? Ведь он такой же родственник, как и другие. Господи, как мне это все надоело», – думала Кетрин, рассеянно глядя на пробегающие в окне машины небольшие деревца и кустарники.
– А чем ты займешься, когда закончится вся эта суета с наследством? – неожиданно ворвался в ее мысли голос Николаса.
– Я хотела съездить в Китай, ну и найти дело по душе, – тихо ответила девушка.
– В Китай? Зачем? Хотя понятно – из-за кунг-фу. А дело по душе? С твоим наследством и процентами на него в банке круглая сумма получается. Ты можешь жить и не заниматься ничем до конца своих дней! – удивился Нико.
– Все-таки ты думаешь, что я фифа, сидящая на шее у родственников и переезжающая к другим, когда они надоедят, – разозлилась Кети.
– Не сердись. На ферме всегда есть работа. И порой хочется просто ничего не делать, – фыркнул Нико.
– Многие так думают – мол, есть деньги, гуляй – не хочу. Но мне интересна я сама, без денег, чего я стою. Должен быть где-то уголок, где будет мой дом.
– Может, наш дом станет тебе родным? Я не против еще одной сестренки, да еще такой хорошенькой, – улыбнулся Николас.
«А не надумали ли вы с матерью выдать меня за тебя замуж?» – обожгла мысль Кети.
Николас задорно засмеялся.
– Ты слишком подозрительна. И к тому же у меня есть подруга Римма, у нас осенью свадьба. Она тебе понравится, – он улыбнулся, легко прочитав ее мысли, написанные у нее на лице.
«Черт, надо держать язык за зубами. А то так и не узнаю их планов на меня. И чего это я такая болтливая стала… С ним легко, как с братом», – размышляла Кетрин, задумчиво разглядывая его.
День шел к вечеру, а они еще не приехали.
«Во сколько же он выехал, чтобы встретить меня? Эгоистка, не поехала поездом, а человек за рулем столько часов!» – думала она.
– Ты, наверное, устал? Столько часов за рулем! Может, снять комнату в отеле? А утром поедем дальше, – предложила Кети.
– Я привык. Когда пасешь стадо в горах, отдыхаешь всего пару часов и то на земле. Да и отелей по этой дороге нет. А вот поесть уже пора. Сейчас будет небольшая речка. Там и поедим, и отдохнем. Хорошо?