Песчаный поход
Шрифт:
Власть во взводе, конечно, принадлежала старослужащим, но это была власть номинальная, так сказать – законодательная. Всю же практическую крепко держала в руках пятерка крепких парней, которые в ту минуту, неспешно дефилировали перед «салабонами».
«Погуляв» – остановились; двое из них, покуривая и внимательно рассматривая новых сослуживцев, встали сбоку, в то время как оба оставшихся сержанта вполголоса совещались с парнем в свитере. Придя к какому-то соглашению. Троица вплотную приблизилась к вновь прибывшим. Саше тут же стало удивительно неуютно. Особенно под взглядом одного из командиров отделения. Он-то и начал разговор:
– Ну
«Молодые», не уловив смысла последнего термина, преданными глазами пожирали сержанта. По палатке прокатился нервный смешок. Командир отделения расплылся в своей самой искренней улыбке и, ткнув одного из духов пальцем в грудь, спросил:
4
Фамиди? (фарси) – понятно?
– Как зовут, служивый?
– Юра… – На кроватях, как по команде, дружно и дико завизжали от восторга.
Солдат быстро поправился:
– Рядовой Поляков, товарищ сержант! – И, видимо, совсем уж с перепугу тихо добавил:
– Юрий Владимирович…
У дедулек от такого ответа начался тихий истерический припадок; кто-то, задыхаясь от смеха, сполз с койки и забился в неподдельных судорогах. Немного придя в себя и отерев слезы, сержант принялся за следующего:
– А тебя? – спросил он у маленького, смотревшего на него глазами верной собаки туркменчика. Не дождавшись ответа, наклонился и прокричал в самое ухо:
– Эй! Военный! Зовут как?!
– Хасан-бой…
– Ты че? Твоя по-русски не понимая? А?!
Паренек, подсознательно ощущая подвох, чуть помявшись, нехотя протянул:
– Плехо…
– Ну и откуда ты прискакал, такой разговорчивый?
И после очередной паузы. Давясь от смеха, опять прокричал ему в ухо:
– Эй! Военный! Родом откуда?!
– Туркмен…
– Эт точно! – К тому времени «старички» уже не смеялись – рыдали.
– Ну а ты, сокол?
– Рядовой Зинченко, товарищ сержант!
– А имя у тебя есть, рядовой Зинченко?
– Так точно! Александр, товарищ сержант!
– Толковый парень, говоришь… И откуда призвался?
– С Донецка, товарищ сержант!
– Слышь, Гора, твой земляк; а ты все плачешь, что один на весь полк с Донбасса.
Саша с надеждой взглянул на землячка.
– Ладно, бля, хорош тащиться! Слушайте внимательно! – продолжил командир
отделения. – Все, что вам нагнали про нас в Союзе, в том числе про дедовщину – лажа! Здесь боевое подразделение, и никто над вами издеваться не собирается. Но вы, духи, будете делать все то, что вам по сроку службы положено. Это ясно?! Нет – схлопочете сразу и без базаров. Да, Мыкола?
Самый маленький из всей пятерки, но почти квадратный сержант, стоявший перед «молдняком», чем-то напоминал бультерьера, готового в любой миг ринуться в атаку. Он, ничего не ответив, неопределенно покачал головой.
– По всем вопросам обращаться или ко мне, или к нему. Да! По особо личным – обращаться к Горе, он у нас комсорг…
– По палатке вновь прокатился ленивый смешок, а земляк только небрежно отмахнулся:
– Ой, не задрачивай!
– Слышь, Шурик, обломись… Кончай базар, отбой был! Нехотя протянул
Тут Саше стала понятна причина неудержимых, доводивших лежащих на кроватях дедов чуть ли не до конвульсий, припадков смеха – мужики к тому часу уже успели хорошенько обкуриться.
– Момент! Ну что, все поняли?
– Так точно! – за всех ответил Саша.
– Ну, Гора, а у тэбэ дийсно зэмляк шаре, – с расстановкой выдавил самый здоровый из группы.
– Во бля! Никак у нашей птички голосок прорезался?! А? Братусь? – тут же съязвил сержант и продолжил: – Где-то через неделю – большая операция, поэтому каждый из вас будет закреплен за одним из старослужащих, а пока – готовиться к рейду. Глядишь, кто-то да пойдет. Ты, он обратился к Полякову, – садишься механиком-водителем на сто сорок восьмой борт. Пойдешь завтра после развода с техником роты в парк и, не приведи Господи, если машина не будет готова к выходу! – Он, указав на второго сержанта, добавил: – Это его БМП, он тебя за нее сожрет с ремнем, дерьмом и сапогами! А вы, соколики длинногривые, пойдете со мной и получите свои ПК [5] . Ты, Хасан, как там тебя дальше, пойдешь в отделение замка. Понял?! Ну да ладно, завтра поймешь… Ну а ты, донбассец, будешь тащить службу у меня. Да, Гора? – И, не дождавшись ответа, закончил: – Так, все! Подшились, побрились, подмылись – отлично. Отбой! Быстро… вашу мать!
5
ПК – пулемет Калашникова.
Когда «молодята» улеглись, пятерка собралась на «военный совет». Костяк в ней, безусловно, составляли два человека – Шурик и Гора. Сержант, призвавшись из Днепропетровска осенью 1982 года, после двухмесячного карантина пришел в роту на должность рядового пулеметчика. Толковый, бойкий, язвительно-дерзкий, он уже через полгода в звании младшего сержанта командовал третьим отделением. В боевых ротах укоренилась продиктованная необходимостью традиция назначать на командные должности опытных солдат, а приходившие из учебных подразделений сержанты, разумеется, если они не проявили себя должным образом, могли до самого дембеля таскать ПК или АГС. То же самое относилось и к спецам.
Даже несколько серьезных «залетов» – а при возникновении конфликтных ситуаций Шурик, как правило, не церемонился и разрешал их самыми радикальными методами, не помешали ему получить эту, по солдатским меркам, привилегированную должность.
Став командиром отделения, Шурик проявил недюжинный талант прирожденного политика и, лихо обломив парочку зарвавшихся сержантов-старослужащих, тем не менее сумел построить прекрасные, дружеские отношения с замкомвзвода и зам старшиной, не говоря уже об офицерах. Пономарев открыто заявил, что по уходу Метели тот займет место замкомвзвода.
Гора же был полной противоположностью своему другу и постоянно терпел от него ежедневные и ежечасные, довольно едкие подначивания. Впрочем, не считая взводного и Братуся, Шурик был едва ли не единственным человеком в роте, кто мог позволить себе подобную вольность. Несмотря на спокойный и внешне флегматичный характер, Гора был главным калибром команды.
Придя в роту вместе со всеми, он буквально через пару недель заявил о себе тем, что одним небрежным, коротким ударом слева завалил самого страшного врага молодых солдат четвертой мотострелковой – замка второго взвода, старшего сержанта Гуся.