Шрифт:
Глава 1
– Барон.
– Я тороплюсь, Георг.
– Я только…
Но, как видно, барону Гатине и впрямь было не до разговоров, он только торопливо отмахнулся и прошел мимо. Молодой сотник и не подумал таить обиду на столь пренебрежительное отношение. Да и не было ничего подобного. Сейчас в лагере творилось настоящее столпотворение. Впрочем, тут и лагеря-то не было. Имелось только большое скопление вооруженного народа,
Поражение. Несвижская армия уже давно не знала этого слова. Даже славящиеся дисциплиной и выучкой загросские легионы считались с мощью соседа. Год назад, окончательно добив восставших, загросцы не осмелились пересечь границу и вторгнуться к тем, кто долгие годы, своей поддержкой, не давал погаснуть очагам сопротивления в Кармеле.
С одной стороны армия была измотана в ходе боев с восставшими, которые на этот раз оказались куда как более упорными в своем стремлении прогнать захватчиков. Немалую роль в этом сыграл принц Канди, законный наследник королевского рода Кармеля. Под его знамена стекались целые толпы народа. Восставали даже те бароны, которые казалось уже смирились с властью островитян, и тем, что они больше не истинные хозяева у себя на земле. Республике пришлось изрядно напрячься, чтобы окончательно задавить сопротивление.
С другой, никто и не думал сбрасывать со счетов тот факт, что в свое время в Несвиже была создана заслуживающая уважения армия. И вот этот грозный колос, оказался прохудившимся бурдюком с гнилью, лопнувшим от первого же нажима, его застарелым противником, королевством Памфия, которое никак не могло сравниться с Загросом.
С другой стороны, возможно Георг и преувеличивал, и на этот раз памфийцы оказались более стойкими и напористыми. А может все дело в неумелом командовании. Об этом отчего-то думать не хотелось. В этом сражении армией командовал сам король, может именно это и послужило основанием того, что он искал причину поражения в исполнителях.
Да, он не признавал родства с этим человеком, безжалостно гоня от себя подобные мысли, но они всегда возвращались. Любому сыну неприятно думать о том, что отец оказался хоть в чем-то несостоятельным, даже если тот и не подозревает о твоем существовании.
Армия Памфии вторглась в Несвиж на территории графства Хемрод. Не сказать, что это было большой неожиданностью. Об этом стало известно примерно за неделю до перехода границы, но все же это было слишком поздно. На этот раз хваленая шпионская паутина барона Гатине не смогла вовремя среагировать и предупредить о надвигающейся опасности. Когда же это произошло, король сумел собрать только семи тысячную армию, с которой и двинулся навстречу десяти тысячам памфийцев.
Соотношение сил само за себя говорило о необходимости вести сражение от обороны. Однако король Берард первый, резко высказался против, не допуская даже мысли, что его армия станет обороняться. Только наступать. Раздавить застарелого противника, перейти границу и принести разор на его земли. Никакие уговоры и доводы не смогли убедить его в обратном.
Место для сражения было подобрано хорошее, но опять таки, если сначала измотать противника в оборонительном бою, а затем перейти в контратаку. В этом случае, даже простейшие полевые укрепления, смогли бы сыграть немалую роль. Но вместо этого, армия начала сама наступать.
Оно, если подумать, то можно было понять Берарда –
Армии сходились на участке исключающем обход с флангов. Справа протекала полноводная река, слева имелся глубокий овраг, протянувшийся на несколько миль. Так что все должно было решиться в противостоянии лицом к лицу, ни о каком маневрировании не могло быть и речи.
Дела пошли плохо с самого начала. Памфийцы сосредоточили в центре около трех тысяч лучников, вооруженных длинными луками, отличающимися своей дальнобойностью. Прежде еще никто и никогда не сосредотачивал столько стрелков на столь узком направлении, и вообще, такое количество лучников было просто запредельным. За короткий срок стрелы сумели изрядно подвыбить ряды наступающих, а затем по центру ударила рыцарская конница. Не сказать, что все у них прошло гладко, но все же им удалось прорвать ряды пехоты, а в образовавшуюся брешь, хлынула пехота противника. Армия Берарда оказалась рассеченной надвое, а в ее тылу накапливались и приводили в порядок свои ряды рыцари противника, которых все же изрядно потрепали в ходе прорыва.
Рыцари Несвижа в этот момент погибали в безуспешной попытке опрокинуть правый фланг памфийцев, сосредоточивших на этом участке своих копейщиков и арбалетчиков. Последних было не та много, но они прицельно пускали свои болты, нещадно разя всадников, возвышавшихся над пешими бойцами. Их доспехи далеко не всегда могли противостоять оперенной смерти, так что потери они несли изрядные.
Казалось еще немного, еще чуть-чуть и коннице удастся опрокинуть врага, к тому же пехота была уже на подходе, готовая поддержать своих рыцарей. Но прежде чем это случилось в спину ударила конница памфийцев, восстановившая свои боевые порядки, и обогнувшая войска противника сзади. Удар был куда страшнее, чем тот, что пришелся по центру.
Сначала запоздало известие о происходящем, ведь с началом сражения только находящийся в ставке командующий может охватить всю картину целиком, командиры на местах могут оценивать только то, что видят поблизости. Потом сказалась и уступающая прежним временам выучка армии. Войска попросту не успели подготовиться к новому удару. То что происходило на левом фланге несвижцев иначе как бойней назвать было нельзя, большинство потерь пришлись именно на этот участок, люди гибли в полном окружении даже не имея возможности просто бежать.
Сотня Георга находилась на правом фланге у единственного моста через реку. Им предписывалось охранять переправу и противодействовать противнику, если он вздумает отправить какие-нибудь силы в большой обход, во что никто не верил. В случае если противник будет опрокинут, они должны были его преследовать. Если же начнется отступление, то они будут прикрывать отход армии за мост, а точнее постараются предотвратить избиение бегущих, так как отступление и бегство зачастую мало чем отличались друг от друга.