Пес войны

Рощин Валерий Георгиевич

Минут через десять интенсивной перестрелки к двум погибшим разведчикам и тяжело раненному в голову снайперу Кобзарю, добавился убитый осколками гранаты контрактник Дробыш. Четверо оставшихся бойцов, рассредоточившись за камнями вдоль вертикали скалы, только изредка высовывались из-за своих укрытий, чтоб навскидку и почти не прицеливаясь полоснуть из автоматов в сторону бандитов, чуть задерживая тем самым их стремительное приближение. Будь сейчас на спецназовцах все положенное облачение: «Кирасы» — отличные бронежилеты четвертой степени защиты и титановые шлемы, спасающие иной раз даже от мощных винтовочных пуль, сдерживать натиск сепаратистов было бы гораздо проще. Но так уж повелось, что члены спецгрупп, отправляясь в дальние рейды по

лесам и горам, никогда не перегружали себя этими массивными вещицами. За их спинами в объемных ранцах и в «лифчиках» — разгрузочных жилетах и так размещался приличный вес жизненно необходимой поклажи: боеприпасы, питание, медикаменты… Да плюс оружие на плечах…

Теперь они не заботились о том, как бы не завалило камнями тропу. Напротив, приблизительно через каждые две-три минуты сержант Нефедов посылал верхом из подствольника гранату, а потом все четверо получали несколько секунд передышки — «чехи» так же прятались под скалу от летевших со склона булыжников и не осыпали оборонявшихся градом пуль.

Следующим погиб Нефедов. Откуда-то сверху время от времени продолжали сыпаться мелкие камни, на которые никто из бойцов не обращал внимания. И напрасно!.. Ведь именно там, на склоне, по-прежнему находились воины Аллаха из тех двух дозоров, приметивших на тропе и угостивших огнем чужаков. И сейчас, воспользовавшись тем, что федералы засели за скальным уступом и, обозревая тропу, совершенно не видят горного склона, кто-то из чеченцев спустился ниже — на расстояние броска и метнул «лимонку». Страшный «подарок» скатился и упал вместе с крошкой и обломками камней рядом с Нефедовым. Тот даже не повернул головы, продолжая выискивать сквозь прорезь прицела фигурки моджахедов. Секундой позже раздался взрыв, а когда слабенький ветерок развеял дым и поднятую пыль, на том месте, где лежал молодой парень, оставалась лишь его оторванная окровавленная нога, да автомат с искалеченным прикладом. Трех других спецназовцев основательно обдало взрывной волной, слегка поцарапав при этом мелкими камнями, но пощадив от смертоносных металлических осколков…

— Юрка, смени позицию и держи под прицелом склон! — прокричал Галкину Баринов, вытирая лицо банданой. Многочисленные кровоподтеки на щеках и подбородке смешались со слоем белесой пыли, образуя какую-то страшную маску, да в эти роковые минуты никому до этого не было дела.

Старлей осторожно перекатился ближе к ущелью, нашел приличный по размерам валун, прикрывавшего его от прицельного огня боевиков, находящихся на тропе и, обозрел пространство над скалой.

Тут же сверху прогремел выстрел…

— Косяк! — крикнул Юрка боевику, после того, как пуля вжикнула по краю валуна, и незамедлительно ответил из «Вала». Через мгновение тело бандита сползло вниз и безжизненным кулем упало на тропу…

А майор с Василюком продолжали методично обстреливать подступы к своим нынешним позициям. Узкая, местами не шире двух метров тропа была сплошь усеяна убитыми и раненными чеченцами, а с северной стороны снова и снова подходило свежее подкрепление. На смену одним — убитым и умирающим, о чем-то неистово просящим Аллаха, настойчиво появлялись другие — с горящей ненавистью в глазах, с озлобленными лицами и с тем же Аллахом на устах…

Изредка с позиций сепаратистов раздавались какие-то громкие выкрики на ломанном русском языке. Кажется, федералам милостиво предлагали сдаться…

Скоро у остатков группы Баринова начались проблемы с оружием и боеприпасами. Вначале стал давать сбои белый от пыли автомат Василюка. Помучившись с ним, тот отбросил «Калаш» назад и, подтащив за ремень точно такое же оружие убитого Нефедова, накрепко обмотал обломок приклада какой-то тряпкой. Через минуту, не взирая на неудобство стрельбы из «укороченного» автомата, он снова посылал пулю за пулей в атакующих моджахедов. А затем майор, повернув голову к Галкину, крикнул:

— Юрка, магазины к «Валу» есть?

Чаще следя за склоном, нежели за происходящим ниже — на тропе, старлей

расходовал боезапас намного экономнее.

— Держи!.. — бросил он командиру один за другим три двадцатизарядных рожка.

Однако и этого Александру хватило ненадолго. Истратив последнюю пулю в мелькнувшую над пропастью тень, он выхватил из кобуры «Гюрзу» — автоматический пистолет приличных размеров со специальными, усиленными патронами. На «лифчике» имелось четыре узких кармана для запасных обойм и когда дело дошло до последней — четвертой, майор опять обратился к Галкину:

— Юр, все равно палишь реже нас, — одолжи патронов к «Гюрзе».

Старший лейтенант не отвечал…

Баринов пригнулся, выждал несколько секунд, покуда длинная очередь не срикошетила от монолитной скалы в сторону завала, и обернулся. Галкин лежал все за тем же валуном, уткнувшись лицом в согнутую в локте левую руку, крепко сжимавшую толстый ствол автомата. Из-под светловолосой головы растекалась темная лужа крови…

Крепко выругавшись, Александр высунулся из-за укрытия и, выпустил в противника, находящегося уже не далее сорока метров, все восемнадцать пуль. Потом выбросил из пистолетной рукоятки пустую обойму и ползком подобрался к мертвому Юрке, чтобы позаимствовать из его жилета снаряженные магазины.

— Никак мы с тобой, командир, вдвоем остались? — с горечью молвил Василюк, прервав стрельбу из автомата.

— Вдвоем… Не считая нашего снайпера… — пробормотал в ответ майор, лежа на спине и перезаряжая «Гюрзу».

— От Лехи Кобзаря нынче проку нет, — вздохнул охочий до размышлений вслух Василюк, поправляя бинтовую повязку на шее и производя выстрел в какого-то обнаглевшего «чеха». — Ему сейчас куда лучше, чем нам с тобой — лежит без сознания и не ведает о наших жутких…

Он хотел сказать еще что-то, — верно посетовать на участь, уготованную то ли судьбой, то ли христианским богом, да вдруг умолк… Баринов передернул затвор пистолета, перевернулся на живот и трижды подряд пальнул в направлении бандитов, а уж затем решил выяснить, почему словоохотливый прапорщик внезапно замолк на полуслове. Скосив глаза в его сторону, он заметил как Василюк, словно загипнотизированный, смотрит куда-то вниз — на землю…

И в тот же миг раздался взрыв, разом оборвавший чувства, ощущения и осознание Александром всего с ним происходящего…

— Мертвый… Проверь вон того, — по-хозяйски распоряжался на дымящемся ристалище полевой командир Усман Дукузов.

— И этот гоблин уже не дышит, — отозвался его помощник Рустам, однако ж, для верности выстрелил убитому сержанту в голову.

По недавней позиции федералов, яростно и на протяжении целого часа отбивавших атаки воинов Аллаха, разгуливало помимо Рустама еще двое приближенных Усмана. Один из них считал собственные потери чеченцев, другой собирал годное оружие, снаряжение… Вытряхивая пробитые пулями и осколками гранат ранцы погибших спецназовцев, он перекладывал в объемные мешки продукты, медикаменты, личные вещи русских и прочие трофеи. Остальным бойцам своего заметно поредевшего после этой стычки отряда Дукузов повелел разобрать образовавшиеся завалы. Тропой через горный перевал гораздо чаще приходилось пользоваться им самим — воинам вооруженных сил Чеченской Республики Ичкерия.

Усман с пистолетом в правой руке медленно подошел к лежащему на спине под самой скалой русскому и устало посмотрел на его бледное лицо… Кажется, пуля попала тому в голову. Он потерял много крови, но с трудом продолжал дышать. Ворот его камуфлированной формы был расстегнут.

«По возрасту похож на офицера… — подумал чеченец, медля с выстрелом. — Документы эти собаки с собой не берут, так что теперь не разберешь, кто из них кто…»

Не наклоняясь, ногой он отодвинул воротник с одной полой куртки, оголяя правое плечо раненного. Под ключицей русского виднелось заметное пятно сизоватого оттенка — застаревший и давно ставший постоянным синяк, набитый прикладом при выстрелах из мощной «СВД-С»…