Пес смерти
Шрифт:
— Только скажите еще одно слово против нее, и я, ей-Богу, убью вас! — крикнул Дермот.
Легкое позвякивание бокалов заставило их обернуться.
Незамеченный во время горячего спора, вошел Джонсон с подносом. Его лицо было непроницаемым, как у хорошего слуги, но Дермота очень беспокоило, что он успел услышать.
— Больше ничего не надо, Джонсон, — сказал сэр Алингтон кратко. — Можете идти спать.
— Спасибо, сэр. Спокойной ночи, сэр.
Джонсон удалился.
Мужчины посмотрели
— Дядя, — сказал Дермот, — я не должен был говорить с вами так. Я понимаю, что с вашей точки зрения вы совершенно правы. Но я люблю Клер Трент очень давно. Джек Трент — мой лучший друг, и это мешало мне даже обмолвиться Клер о своей любви. Но теперь это не имеет значения. Никакие финансовые обстоятельства не могут меня остановить. Я думаю, что мы сказали все, что можно было сказать. Спокойной ночи.
— Дермот…
— Право же, не стоит больше спорить. Спокойной ночи, дядя. Сожалею, но что поделаешь.
Он быстро вышел, затворив дверь. В передней было темно.
Он миновал ее, открыл наружную дверь и, захлопнув ее за собой, оказался на улице.
Как раз у ближайшего дома освободилось такси. Дермот сел в него и поехал в Графтон-Галерею.
В дверях танцзала он на минуту задержался, голова его кружилась. Резкие звуки джаза, улыбающиеся женщины — он словно переступил порог другого мира.
Неужели ему все это приснилось? Нельзя было поверить, что этот мрачный разговор с дядей вообще мог произойти.
Мимо проплыла Клер, словно лилия в своем белом с серебром платье, которое подчеркивало ее стройность. Она улыбнулась ему, лицо ее было спокойным и безмятежным. Конечно, все это ему приснилось.
Танец кончился. Вскоре она была рядом с ним, улыбаясь ему в лицо. Как во сне, он попросил ее на танец. Теперь она была в его руках. Резкие звуки джаза полились снова.
Он почувствовал, что она немного сникла.
— Устали? Может быть, остановимся?
— Если вы не возражаете. Не пойти ли нам куда-нибудь, где мы могли бы поговорить? Я хочу вам кое-что сказать.
Нет. Это был не сон. Он снова вернулся на землю.
Неужели ее лицо могло казаться ему спокойным и безмятежным?
В это мгновение оно было измучено беспокойством, ужасом.
Что она знает?
Он нашел спокойный уголок, и они сели рядом.
— Ну вот, — сказал он с наигранной беззаботностью, — вы сказали, что хотели о чем-то поговорить.
— Да, — она опустила глаза, нервно перебирая оборку платья. — Это очень трудно… пожалуй.
— Скажите мне, Клер.
— Просто я хотела, чтобы вы… чтобы вы на время уехали.
Он был потрясен. Он ожидал чего угодно, но только не этого.
— Вы хотите, чтобы я уехал? Но почему?
— Честность
— Клер!..
От ее слов он онемел, язык не слушался его.
— Пожалуйста, не думайте, что я настолько тщеславна, чтобы вообразить, что вы когда-нибудь в меня влюбитесь. Просто — я не очень счастлива и — ох! Я прошу вас уехать.
— Клер, разве вы не знаете, что вы мне понравились, страшно понравились, как только я вас увидел?
Она подняла испуганные глаза.
— Я вам нравлюсь? Я вам давно нравлюсь?
— С самого начала.
— Ах! — вскрикнула она. — Зачем же вы мне не сказали этого? Тогда, когда я еще могла быть вашей! Почему вы говорите об этом сейчас, когда уже слишком поздно? Нет, я сошла с ума — я сама не понимаю, что я говорю. Я никогда не могла быть вашей.
— Клер, что вы имеете в виду? Почему теперь слишком поздно? Это… из-за моего дяди? Из-за того, что он знает?
Она молча кивнула. Слезы текли по ее лицу.
— Послушайте, Клер, не думайте об этом. Мы поедем далеко, к Южному морю, на острова, похожие на зеленые изумруды. Вы будете там счастливы. А я буду заботиться о вас… Вы всегда будете в безопасности.
Его руки обняли ее. Он привлек ее к себе и почувствовал, как она дрожит от его прикосновения. Вдруг она освободилась.
— Нет, пожалуйста, не надо. Неужели вы не видите, что это невозможно? Это было бы ужасно, ужасно, ужасно… Все время я старалась быть хорошей, а теперь… это было бы ужасно!
Он колебался, озадаченный ее словами. Она смотрела на него умоляюще.
— Ну, пожалуйста, — сказала она, — я хочу быть хорошей…
Не говоря ни слова, Дермот поднялся и вышел. В этот миг он был тронут и озадачен ее словами. Он пошел за шляпой и пальто, и столкнулся с Трентом.
— Привет, Дермот, ты рано уезжаешь.
— Нет настроения танцевать.
— Чертова ночь, — сказал Трент мрачно, — тебе бы мои заботы.
Дермот испугался, что Трент вдруг начнет изливать ему свою душу. Только не это, что угодно, только не это!
— Ну, пока, — сказал он второпях, — пойду домой.
— Домой? А как насчет предупреждения духов?
— Попробую рискнуть. Спокойной ночи, Джек.
Квартира Дермота была недалеко. Он пошел пешком, чувствуя необходимость успокоить свой возбужденный мозг вечерней прохладой.
Он вошел в квартиру и включил свет в спальне. И сразу же, во второй раз за этот вечер, к нему подступило чувство, которое он обозначил как «красный сигнал». Это чувство было таким мощным, что на мгновение даже вытеснило из его сознания мысли о Клер.