Первый
Шрифт:
– Вроде к десяти, - отвечает второй. Довольно улыбаюсь, предвкушая, что отсутствие Марата мне только на руку. Охранники проходят, но я еще несколько минут выжидаю.
Понимаю, что скорее всего камеры по периметру расставлены. Возможно, после вчерашнего либо не все работают, либо их наоборот стало еще больше. Случись такое у отца, наш дом превратился бы в неприступную крепость. Хотя…
Хотя он, по сути, таким является и сейчас, чего уж.
Я почти успеваю дойти до калитки - держусь рядом с деревьями, надеясь минимально засветиться.
– Далеко собралась?
Мило улыбаюсь ему.
– Гуляю просто. Марат разрешил. Вот, даже браслет снял, - демонстративно выставляю правую ногу вперед.
– Значит, доверяет.
Тот недовольно поджимает губы, смотрит на меня неодобрительно.
– Гуляй-ка ты обратно, - командует мужчина.
– Пока я не приказал парням тебя сопроводить.
Его взгляд дает понять, что это не шутки. Мило улыбаюсь и послушно отступаю. Обидно до жути - всего-то ничего оставалось. Как он только успел меня перехватить? Я же видела, что рядом никого не было. Не мог же охранник бесшумно передвигаться?
Едкое разочарование расползается в груди. Я-то ведь поверила, что близка к свободе.
Остаток вечера провожу в своей комнате. Даже ужинать особо не тянет. Нужно придумать как переиграть охрану. С идеями не очень, и я уже даже рассматриваю вариант переговоров с Бессоновым. Можно ведь не раскрывать всю правду, а скормить ему какую-то легенду, чтобы…
Мысль не успеваю закончить - открывается дверь. Причем без стука. Просто так.
На пороге стоит Марат. Что-то в его взгляде меня настораживает. Я не понимаю, что именно, но интуитивно чувствую - мне пиздец.
Вот прям именно так.
Бессонов проходит в комнату, медленно закрывает за собой дверь, а затем так же неторопливо расстегивает ремень на брюках.
– 17 Вика -
Марат не говорит ни слова, а я смотрю на то, как он выдергивает ремень из шлевок, и холодею. Когда Бессонов складывает его вдвое и направляется ко мне, я, наконец, отмираю.
– Не смей, - шиплю, отползая на кровати подальше от этого дикаря.
На его лице появляется предвкушающая ухмылка.
– Что такое, царевна? Рассчитывала, что твоя выходка останется безнаказанной?
– К-какая?
Упираюсь спиной в изголовье - дальше прятаться негде, а Марат уже близко. Дергаюсь в сторону, чтобы спрыгнуть с постели, но оказываюсь пойманной и уложенной на живот. Бессонов наваливается сверху и ловко вытягивает мои руки над головой.
Он прижимается так сильно, что я без труда различаю его эрекцию.
Снова. Он снова меня хочет…
Нервно сглатываю, замирая. Меня захлестывает ощущение, что вот она я - добыча, а он - хищник, оказавшийся у меня за спиной. Один рывок, и задерет до смерти.
Бешеная
Марат не торопится что-то делать - крепко удерживает мои запястья одной рукой, а второй поворачивает мое лицо к себе. Кошусь в ответ, пытаясь распознать выражение лица чемпиона. Но все, что я улавливаю - в его глазах настоящая тьма, сквозь которую проглядывает дикая похоть.
Бессонов медленно проводит кончиком носа по моей щеке. Эта незатейливая ласка сильно контрастирует с тем, как крепко он держит меня, не позволяя даже дернуться.
– Любишь играть, Варвар-р-ра?
– хрипло шепчет, запуская цепочку реакций.
– Давай поиграем.
– Не надо, - прошу его, понимая, что сейчас хожу по лезвию. Судорожно соображаю, как выкрутиться, и с чего он вдруг так завелся - узнал, что я пыталась пробраться к калитке? Или все еще из-за того кругляша?
Марат никак не реагирует на мои слова - только ближе прижимается, толкается бедрами в меня, так что его член буквально втрамбовывается в мое тело. Вспышки нашей прошлой близости тут же мелькают в памяти.
Я напряжена до предела - кажется, что воздух вокруг нас вот-вот заискрит. Это какая-то совершенно запредельная химия. И такое я видела лишь у моих родителей - спустя больше двадцати лет между ними вспыхивает настолько, что мы с братом сваливаем куда подальше, когда отца и мать коротит друг на друге.
У нас дома секс никогда не был запретной темой. Как раз напротив - я довольно рано узнала о том что, как и куда предполагается вставлять.
И глядя на родителей, я мечтала так же - чтобы мой мужчина хотел меня не меньше, чем отец мою мать. Чтобы смотрел с любовью и желанием. Чтобы я горела от него.
И впервые я испытываю это с человеком, который потенциально убийца брата моей подруги! Где вообще справедливость?
Я не должна поддаваться обстоятельствам и сохранять голову трезвой. Но у меня не получается. От близости Марата меня ведет. Настолько, что я невольно замираю в ожидании того, что будет дальше.
– Надо, царевна, - тихо произносит он и мягко прикасается губами к моей щеке, обманывая и расслабляя.
Чтобы в следующий момент накинуть мне на запястья ремень, про который я напрочь забыла, да еще пристегнуть его к изголовью.
– Ты вообще, что ли?!
– тут же возмущаюсь, но уже поздно. Дергаюсь, пытаюсь освободиться, но в итоге петля только сильнее затягивается, причиняя дискомфорт.
– Чем сильнее ты будешь биться, тем сложнее тебе будет, - сообщает Бессонов и теперь, когда обе его руки оказываются свободны, он в наглую начинает меня трогать.
Сначала плечи, спускается ниже, сам приподнимается, давая мне чуть свободы, и я тут же пытаюсь его отпихнуть, за что сразу же получаю ощутимый шлепок по попе. Сквозь одежду не чувствуется боли, но сам факт вызывает чувство протеста.