Первый
Шрифт:
— Надеюсь. Друзья не простят, если я и в этом году не буду отмечать. В прошлом – выступал на чемпионате по ралли-кроссу. Когда вернулся – все разъехались в отпуск.
Я жадно ловлю каждое слово и впитываю любую положительную эмоцию от гонщика.
— У тебя много друзей? – заинтересованно спрашиваю.
— Человек пять, но все парами. С годами на поддержание дружеских отношений сложнее тратить время, поэтому остаются лишь те, на кого его не жаль.
— Это плохо, если я скажу, что у меня почти нет друзей?
По крайней мере,
— Без них сложно, — отвечает Андрей. – Особенно когда переживаешь непростые жизненные ситуации.
Крепко задумавшись, вдруг делюсь личным:
— Новая папина возлюбленная набивается ко мне в подруги. Возможно, что-то получится. Она милая и ждёт ребёнка.
Гонщик слушает, не перебивает. Его жизнь рушится по кирпичику. Сначала профессиональная, теперь личная. И мне так сильно хочется, чтобы он знал – во время непростых жизненных ситуаций я была бы рада находиться рядом, если вдруг другие не смогут.
Разговор приходится прервать, потому что в кабинет без стука заходит один из пациентов – пожилой и всегда недовольный Арсений Игоревич. Он требует к себе максимум внимания, поэтому прощание с Андреем выходит скомканным. Я не без грусти думаю о том, что теперь мы встретимся только в понедельник, и надо бы как-то продержаться целых два дня.
Тем же вечером, на дне рождении Кати, я веду себя отстранённо. Произношу тосты, танцую и смеюсь, но мыслями при этом вовсе не с подругами. Когда часы пробивают полночь, спешно прощаюсь.
В такси только и делаю, что ищу варианты подарков для взрослого мужчины. Кажется, что все советы – мимо. Глупые и неуместные. Пафосные и примитивные.
Когда я прохожу в дом, то Ирина застает меня в растерянном состоянии и заботливо лезет с расспросами. Наверное, раз уж я призналась ей во влюблённости, то глупо скрывать и остальное.
— Хочу купить ему подарок, но абсолютно не знаю, что именно, — раздосадованно отвечаю.
— Давай я съезжу вместе с тобой в торговый центр, — произносит девушка. – Подберем совместными усилиями.
Сняв обувь, прохожу в гостиную. Наверное, мне не помешал бы совет более опытного человека. Тем более у Ирины тоже отношения с мужчиной намного старше – на целых семнадцать лет.
— Если тебе несложно – то давай, — в конце концов соглашаюсь. — Только папе ни слова.
Глава 18
В субботу после завтрака мы с Ириной берём автомобиль и едем в город. По дороге слушаем музыку, общаемся. Удивительно, что рядом с папиной возлюбленной мне настолько легко и комфортно, словно мы давно друг друга знаем. Я не пытаюсь казаться лучше. Она, вроде как, тоже.
— Он не приглашал тебя на празднование? — интересуется Ира.
Я благодарна за то, что ко мне не лезут с просьбами рассекретить имя гонщика. Он – это просто он. С особыми интонациями.
— Конечно, нет, — мотаю головой. — Мы не на том этапе, когда
Вокруг Андрея и без того кружит много сплетен. Ситуацию с разводом пресса планирует довести до конца, а официальных причин как не было, так и нет.
— Подарок я вручу в понедельник, — поясняю дальше.
— Ему будет приятно.
Если Ирина думала, что в первом же магазине я определюсь с выбором, то зря. Мы ходим по торговому центру часами. Позже — делаем перерыв в кофейне на первом этаже, чтобы передохнуть. Мне часто приходится напоминать себе, что папина возлюбленная беременна. И ей, возможно, сложно совершать такой марш-бросок.
— Ты хочешь объять необъятное, Жень, — произносит Ирина. — Думаю, стоит остановиться на чем-то более классическом. Например, присмотреться к портмоне, подарочному набору для виски или визитнице. Оригинальность в данном случае может отпугнуть.
Я прислушиваюсь к совету и проверяю баланс на карте. Там давно лежит кругленькая сумма — подарок мамы на день рождения весной. Я не тратила деньги и отложила их до лучших времён. Кажется, они настали.
Следующий магазин, куда мы приходим с Ириной — ювелирный. И хотя это опасный (по всем параметрам) манёвр, так как нас с Андреем связывают неопределённые отношения, я всё же выбираю дорогие и красивые запонки. Затем оплачиваю и прошу консультанта упаковать подарок.
Домой мы возвращаемся после обеда. Ира сразу же идёт отдыхать в спальню, а мне приходится отвечать на все вопросы отца касаемо шопинга. Впрочем, я отлично подготовилась и купила на распродаже короткое вечернее платье. Запонки же надёжно спрятаны на дне сумки.
— Выглядит неприлично, — кривится папа, когда я достаю из бумажного пакета наряд. — Задницу-то хоть прикрывает?
— И даже белье.
Нужно видеть выражение лица моего родителя. Оно то багровеет, то синеет от недовольства. Приходится сказать, что я пошутила. Позже — примерить и покрутиться.
— В целом — я думал, будет хуже, — с облегчением выдыхает отец. — А теперь мой руки и марш обедать — пока вы с Ириной шопились, я успел сварить уху.
За столом собираются все. Наверное, в этом доме давно не было столь шумно и живо. Мама бы удивилась. Она до последнего не верила, что папа кого-нибудь себе найдёт, с его-то непростым и даже суровым характером.
Вскоре мы обсуждаем предстоящую свадьбу, которую запланировали на начало осени. Составляем список гостей, подбираем ресторан и меню. Интересно, будет ли странно, если мама прилетит на торжество вместе с Альберто?
На самом деле развод родителей был болезненным для всех, включая меня. Помню слёзы, истерики и непрекращающуюся ругань. Не знаю, как мама не сломалась и дошла в своих действиях до конца. Видимо, действительно сильно любила.
С годами отец остыл и научился спокойно реагировать на имя бывшей жены. Стал общаться с ней лично, если хотел уточнить какой-то момент. Это не могло не радовать.